Музыка сердца

Риккардо вышел мне навстречу из спальни и прикрыл за собой дверь:

– Риккардо, почему ты здесь?!

– Тише, ничего страшного, ему стало плохо, и я привез его домой.

– Как это стало плохо?

– Потерял сознание прямо на сцене, свалился с лошади. Это все чертов Гендель! Говорят, его видели в театре.

Оттолкнув Риккардо, я влетела в комнату и первое, что заметила, ? чашку с остатками молока и маленький флакончик рядом. Я взглянула на бедного Карло. Лоб его был покрыт испариной, он бредил. В бешенстве я кинулась на Риккардо, вытолкала его за дверь и стала кричать, злясь от собственного бессилия.

– Ты снова дал ему опиум? Да ты сущий дьявол! Как ты смеешь называться ему братом? Ты губишь его день за днем! В тебе нет ни жалости, ни любви! ? я колотила этого человека что было мочи, я хотела уничтожить его, просто растоптать.

– Роксана, тебе лучше успокоится и уйти. Скоро он придет в себя, а твой вид, ? он протянул руку, чтобы прибрать мои волосы, за что немедленно получил пару царапин, ? только расстроит его.

– Ненавижу тебя, ? прошептала я, закрывая дверь, отгораживая нас с Карло от этого человека.

Несколько часов прошло, пока любимый не открыл глаза и не спросил:

– Где он?

– Кто?

– Маэстро Гендель.

– Его здесь нет.

– Он приходил послушать меня.

– Карло, спектакль отменили, Риккардо сказал, что тебе стало плохо. Он загнал тебя, каждый день представление! Это немыслимо, ? я прижала к губам его слабую руку.

– Нет… Риккардо тут ни при чем.

Мне показалось, что Карло продолжает бредить.

– Господи, дорогой мой, о ком ты спрашиваешь?

– Гендель. Он приходил ко мне. Я должен петь его музыку, понимаешь? ? его глаза засверкали. ? Он прав!

Что я могла ответить? Что сделать? Чем помочь? Мой Карло был сам не свой, его терзали муки, неведомые мне, простой художнице, хоть и горячо любящей этого бедного гения.

– Все будет хорошо, caro. Все будет хорошо, ? твердила я ему, как заклинание, наверное, больше убеждая в этом себя.

Оставив уснувшего Карло, я вышла из спальни и в большой гостиной пыталась налить себе чаю. Руки мои дрожали, я, не зная чем их занять, схватилась за уголь и начала рисовать на маленьком куске плотной бумаги.

– Я присоединюсь, ? непонятно, то ли спросил, то ли поставил меня в известность Риккардо и сел напротив, блуждая по мне черными большими глазами, так непохожими на глаза своего брата.

– Я не хочу сейчас с вами разговаривать, Риккардо.