Музыка сердца

Эти приступы неврастении быстро проходят, врач давно еще посоветовал давать несколько капель для успокоения.

– Все равно так нельзя! Неужели вы не понимаете, что травите родного брата?! ? шептала я ему в ответ. ? Принесите чистую рубашку, он весь мокрый!

После того как мы вдвоем переодели больного и такого беспомощного Карло, я вновь укрыла его одеялом и села рядом, держа его горячую руку. Вскоре пришел врач, оставил какие-то порошки и рассказал, как приготовить лекарство. Риккардо, разжав брату зубы, влил в него микстуру, которая должна была подействовать, по словам доктора, через полчаса.

– Ну вот, синьорина Роксана, теперь вам незачем оставаться здесь. Вы видите, все в порядке, я дам ему еще лекарства, когда придет время, а сейчас пусть он спит.

– Он придет в себя, когда перестанет действовать опиум, который вы ему дали! Я останусь здесь, а вы идите и ложитесь спать, если хотите! Я буду с ним, пока он не очнется, и я не увижу своими глазами, что ему стало лучше, и жар отступил! ? Я была непреклонна, и Риккардо не стал спорить.

В комнате было слишком темно, свет догоравшей свечи бросал жутковатые тени на стены и делал еще острее тонкие черты лица больного. Чтобы избавиться от неприятного ощущения мрака, я раскрыла на окнах плотные портьеры. Хоть ночь и была темной, но все же бледный свет луны просочился в комнату сквозь огромное окно и сделал ее светлее.

Обернувшись, я увидела, что Карло смотрит на меня. Не мимо и не сквозь меня: опиум отпускал его.

– Роксана?!… ты здесь? ? он приподнялся на постели и протянул ко мне руку, словно звал подойти.

Я тихо подошла и присела на край кровати, моя рука оказалась в его. Казалось, что он не верил в мою реальность.

– Карло, это я! Ты заболел, и я пришла тебя проведать.

С минуту он молча блуждал по мне взглядом, а потом устало опустил голову на подушку:

– Я ничего не помню… что случилось?

– Риккардо сказал, что ты подхватил простуду, он дал тебе лекарство, чтобы ты спал. Не волнуйся, завтра все пройдет.

Его пальцы все еще цеплялись за мои, как будто боялись отпустить. Я потрогала его лоб, он был еще очень горячий.