Точки непостижимого. Современный рассказ

Судёнышко остановилось у деревянного причала, и Пестробородый помог мне сойти на берег.

На крыльце нас уже поджидали. Высокая девушка со скрученными в узел соломенными волосами сошла по приятно скрипучим ступенькам. Её широко распахнутые, по-кукольному огромные глаза и круглые щёчки очаровывали с первого взгляда. Длинное жёлтое платье прятало в своих складках движения юной хозяйки.

– Я так рада с тобой встретиться! – сразу же обратила ко мне свою радушную улыбку красавица.

В руках девушка держала резную деревянную чашу, наполненную прозрачным напитком.

– Это священная вода нашего бессмертного озера. Выпей её и встань в осенний хоровод с моими братьями и сёстрами, тогда смерть никогда не будет грозить тебе.

Я не почувствовала вкуса, но безудержная лёгкость, которую испытываешь лишь в детстве, наполняла меня до краёв с каждым новым глотком. Слёзы облегчения потекли по щекам.

– Не стесняйся плакать, – проникновенно сказала девушка, – пусть слёзы вымоют все тревоги и страхи, тогда на их месте в твоём сердце будет порхать лишь счастье.

* * *

… И оно порхало, заполняя каждый исстрадавшийся уголок души. Словно в прекрасном сне пребывала я в краю озёрных деревьев. Здесь не существовало ни прошлого, ни будущего. Никто не считал дни и недели, каждый следующий момент был таким же замечательным, как предыдущий. Время никуда не бежало, а замерло, наслаждаясь тихой бесконечной радостью окружающего мира.

Нас было шестеро братьев и шесть сестёр, каждый жил в своём тереме на одном из двенадцати островов. Тринадцатый, самый маленький и скромный, принадлежал Хранителю – так здесь называли Пестробородого.

Хранитель редко проводил с нами время, но я часто ощущала его присутствие, даже проснувшись посреди ночи. Он был сущностью и воплощением осеннего края, нашим отцом и хозяином.

Довольно быстро прошлое начало казаться старой историей из забытой книги.

– Правильно ли это, что я оставила своих близких? – спросила я как-то самую юную сестру, которая встретила меня в первый день.

Мы плыли на лодке под сводами жёлтых лиственниц, рассекая цветные ковры хвоинок на водной глади. Солнце пригревало, и ничто не нарушало заповеди молчания, кроме трения ветвей друг о друга да редких всплесков у борта.