Сибирская роза (сборник)

А самой чего лишко хлебать? Каку дозу проскажете, та и моя.

– Доза нехитрая. В первую неделю по две капли три раза в день за пятнадцать-двадцать минут до еды. Пипеткой накапай в стопочку с сырой водой и пей. Во вторую неделю прибавляешь на одну каплюшку, в третью ещё на одну и так поднимаешь до десяти. Потом в каждую неделю сбрасываешь по капле, срезаешь норму до исходной – две капли. Ты у нас гинекологичка. Тебе надо и спринцеваться… Десять капель на пол-литра воды… Ты молодая, крепковатая, не очень запущенная… Я с тобой, шевелилочка, в полгода разделаюсь, как повар с картошкой.

– Уврачуете?.. Поднимите? – робко уточнила Катя.

Таисия Викторовна всплеснула руками.

– О! Да ты вся выпугалась в смерть. Думаешь, а чего это я тебе навяливаю? Не трусь. Это настойка борца. Две настаивала недели… Пять грамм корня на сто двадцать пять грамм семидесятиградусного спирта. Не бойся, свою настоюшку я уже проверила дома на коте на своём, на собаке Буяне, а вперёд на самой себе. Не баран чихал! Пила по граммульке сперва.

Безвкусная. – Таисия Викторовна глянула на флакон на тумбочке. – Никакого яда не слышно. Цветом золотится. Вишь, похожа на коньяк. Коту подпускала в молоко, в суп. На пятой капле забастовал мой Мурчик, не стал лизать молоко. На пятой капле я и сама уловила лёгкий яд… Как-то угнетает, вдавливает в тоску… Но видишь, цела, не рассыпалась вдребезь…

А ночью Таисии Викторовне приснился сон.

Увидела она себя совсем маленькой. Гимназисточкой-первоклашкой.

Весна сдёрнула с земли снега; надёжно живило душу тепло.

Таюшка в белом платьице, на головке венок из ромашек. Вприскок бежит счастливая по лугу ромашковому, несёт перед собой мотылька на раскрытой розовой ладонке, в радости щебечет:

– Расскажи, мотылёк,

Как живёшь ты, дружок,

Как тебе не устать

День-деньской всё летать.

И в тон ей звончато отвечает с ладошки мотылёк:

– Я живу средь лугов

В блеске летнего дня.

Аромат из цветов —

Вот вся пища моя.

Но короток мой день,

Он не более дня.

Будь же добр, человек,

И не трогай меня.

4

Отслоилось несколько месяцев.

Таисия Викторовна привернула к Маше-татарочке. Всегда мягкая, всегда стеснительная Маша ожгла её холодным, обиженным взглядом.

– Когда раздавали мудрость, в мой мешок ничаво не попал! – чуже посыпала Маша словами. – Пускай я балда осиновая, глупи, но я напрямки искажу… Я, докторица, на тебе пообиделась.