Поле Жильцовых. Есть ли будущее у северной деревни?

Еле очереди дождался:

– От имени и по поручению разрешите Вам, Михаил Григорьевич…

– Погоди, погоди, – остановил его Лобытов.– Скажи лучше: ты мне ведро цинковое привез?

Отдыхаю на работе

Михаил Григорьевич был уже в преклонных годах. Присылают ему на выучку группу слушателей высшей партийной школы.

Мужики – кровь с молоком. Пожалели Лобытова: такое хозяйство вести – не башкой трясти.

– А чего мне уставать? – отвечал спокойно Лобытов. – Я на работе отдыхаю. Приду, посижу – и домой. У меня специалисты работают.

На выходные стал собираться на охоту. Стажировщики приступились: возьми да возьми. Потом и сами были не рады, так загонял их старик по лесу, что еле ноги приволокли.

– Ничего, – говорит, – на работе отдохнете. Главное там процесс запустить, а потом все само собой пойдет.

Два Лобытова

По закону дважды Героям Социалистического Труда на родине устанавливали бюст.

Вылепили и Михаила Григорьевича, отлили в бронзе, водрузили на гранитный постамент у колхозной конторы.

Не любо было такое соседство председателю. Выглянет в окно:

– И чего этого идола тут взгромоздили! Эстолько денег вбухано.

Деньги, хоть и не колхозные тратились, а все равно жалко.

Немного погодя снова выглянет:

– Опять вороны мне все голову обляпали!

На своих дрожжах

Вечер в овчарне

Директор совхоза «Вохтога» Валентин Владимирович Зажигин был человеком в области известным, орденоносным, совхоз его числился в десятке лучших.

В. В. Зажигин. Он и в мирной жизни оставался танкистом.

Как-то во времена всеобщей борьбы с алкоголем пригласил он меня с товарищами отужинать в совхозной овчарне. Чтобы любопытных глаз меньше было.

Рядом с овчарней стояла неказистая, просевшая венцами избушка водогрейка. В избушке была маленькая комнатка с отклеившимися обоями, лавками вдоль стен и большим деревянным столом.

Вышел сторож овчарни, поставил на стол огромное блюдо с дымящейся похлебкой и резанный большими ломтями хлеб.

– Жили-были рыбак да птичница, – сказал скороговоркой Зажигин.– У них, что ни день, то яичница. Уха и та из петуха.

Он распахнул пузатый портфель, извлек из него большой кусок окорока, водку, шампанское.

Делал он все стремительно. Тут же в одной его руке оказалась бутылка водки, в другой- шампанское.

Из обеих принялся наполнять стаканы. В народе такой ерш называется «белым медведем».

– Вы уж меня простите.