Моменты из жизни Господина Чернильникова

– Случилось все самое страшное, Капиталина Зосимовна, – опустошенно сказал Лаврентий Максимович. – Мне сейчас так трудно об этом говорить… Разрешите мне просто побыть рядом с вами, послушать, как поют птицы.

Видя, в каком он сейчас состоянии, я, конечно, не стала настаивать.

– Конечно-конечно, Лаврентий Максимович, не смею тревожить вас, – говорю, – займусь, пожалуй, своим делом, дабы вас не отвлекать от созерцания природы.

И стала раскладывать свой любимый пасьянс.

Щукин все молчал и молчал, а потом я заметила, как внимательно он смотрит за тем, что я делаю.

– Капиталина Зосимовна, – спросил он, – а что вы делаете?

– Раскладываю пасьянс, Лаврентий Максимович.

Он заинтересованно пододвинулся к столику и спросил:

– А можно я понаблюдаю за тем, что вы делаете?

– Конечно, если пожелаете.

Один раз я разложила пасьянс, пасьянс – дело не быстрое, он сошелся.

И Лаврентий Максимович попросил повторить сие действо.

Второй раз разложила и загадала, чтобы у Лаврентия Максимовича все было хорошо.

И тут Лаврентий Максимович произнес:

– Капиталина Зосимовна, как это у вас все так ловко получается? Прошу, научите и меня, пожалуйста.

– Дело нехитрое, быстро вас научу, да еще и не одному приему.

А меня саму одна графиня научила. Когда Петр Николаевич умер, я себе места не находила! Каждый день на кладбище к нему ходила. Ни хозяйство не отвлекало, ни какие заботы. А потом как стала раскладывать пасьянсы и желания добрые загадывать, и все пасьянсы сходились, а как недоброе что подумаю, пасьянс не сходится.

Когда рассказала и показала я Лаврентию Максимовичу, он сразу заторопился домой, говоря:

– Вот бы дома еще набить руку.

– Так возьмите мои карты. Дарю вам их. У меня еще таких колод в каждой комнате!

Я, чтобы не носить карты из одной комнаты в другую, оставляю каждый раз по колоде в своих любимых местах.

Прошло около недели, а может, и больше, за пасьянсом не особо-то замечаешь.

Приходит ко мне вновь Лаврентий Максимович и просит аудиенции.

А как же я откажу? Я только: «Милости просим».

И вновь мы с ним в беседке повстречались.