Подённые записки обывателя. Действительность как она есть

Но только объясните мне, что есть наша самобытность и как она выглядит? Входит ли в «самобытность» повальное воровство, которым не гнушаются как русские верхи, так и низы? Включено ли в нашу национальную «самобытность» чуть ли не поголовное пьянство и надо ли его защищать? Не имеется ли в виду наше свинство, в результате которого загажены города и села, улицы и дворы, подъезды, лифты, квартиры? Должен ли также со всем присущим мне рвением встать на защиту лжи и клеветы, революционной российской законности и социалистической целесообразности? Давать ли мне бой – последний и решающий – нашей власти, отличающейся (надеюсь никто не станет спорить?) поразительной самобытностью или и ее тоже надлежит мне грудью защищать? А как быть с природной ленью, повсеместной обломовщиной? Защищать или нет? Или пусть ее иноземцы украдут? Им же будет хуже.

Если получу ответы на все поставленные вопросы, то, как истинно русский патриот, горючими слезами обливающийся насчет упадка моей, родной такой «самобытности», – готов встать, пойти и, поверьте, всем, кто покушается на мое святое, самобытное, – мало не покажется.

Ну, а пока… Американцев, шведов, немцев и англичан надо защищать от нашествия в их края русской «самобытности». Не устоят перед нашим столь стремительным натиском – быть им всем в беде, бо-ль-шой беде! Уж мне поверьте, господа с Запада! Начинайте действовать уже сейчас, а иначе – жалеть придется, а поправить что-либо будет уже слишком поздно.

Наша самобытность – не ваша. Нашу самобытность просто так не выкорчуете. Уж больно вы слабы…

19 мая. Пятница

Писатель Сергей Лукьяненко (ну, тот самый, который «дозоры» сочиняет – написал про ночные и дневные, сейчас усиленно работает над утренними и вечерними) заявил:

«У каждой эпохи своя нравственность: в девятнадцатом веке – одна, в двадцатом – другая, в двадцать первом – третья».

До боли знакомым пахнуло от этого утверждения. Сказывается марксистско-ленинское воспитание писателя. Это ведь ленинизм толковал нравственность как категорию классовую, а потому утверждал, что нравственные критерии рабочего класса – самые правильные, а неправильные и чуждые трудящемуся нравы, насаждаемые в капиталистическом обществе.