Подённые записки обывателя. Действительность как она есть

Народу уральскому, во имя которого деятельно трудился, о нем ничего не было ведомо. «Независимые» газетчики и телевизионщики (как, впрочем, и «зависимые») не жаловали своим вниманием сию персону. Сам же господин Черепанов, скромничая нещадно, не лез под прицелы телекамер и фотоаппаратов. Старался не светиться, короче, сознательно оставаясь в тени.

Очень, очень благоразумно, знаете ли, поступал сей деятель регионального масштаба. Но… до какой-то степени нерасчетливо: в определенных ситуациях публичному человеку все-таки проще.

Если в Екатеринбурге кто и знал кое-что о господине Черепанове, то это чиновничество разного достоинства: к мэру запросто хаживал, у губернатора чаи душистые заморские распивал. По мнению (вчерашнему и сегодняшнему) чиновничества, Черепанов вполне мог бы претендовать на звание «Почетный гражданин Екатеринбурга». Чуток опоздали с этим. Впрочем, еще не все потеряно.

Из-за причин, от меня независящим, располагаю об этом почти почетном гражданине скудными сведениями, поэтому и ограничусь несколькими фразами.

Черепанов – бизнесмен, можно сказать, олигарх регионального розлива, владелец крупного строительного холдинга. Он не только много и замечательно строит, играючи получая подряды на производство строительных работ и землеотводы, а и как-то незаметно для общественного мнения подгреб под свое крылышко госпредприятия, относящиеся к стройиндустрии. Например, заводы ЖБИ.

Заказчик, то есть муниципальный и региональный чиновник, упивался от счастья, глядя на то, как ведет дела бизнесмен, как быстро и качественно строит.

Востребованным (и это вполне оправданно) оказался господин Черепанов тогда, когда в полную силу заработал в России национальный проект «Доступное жилье», куда рекой потекли бюджетные средства, а также денежка доверчивого застройщика.

Кулуарно кое-кто из скептически настроенных чиновников перешептывался, брезгливо поджимая губёшки, меж собой: всем, мол хорош бизнесмен, да душком неприличным от него потягивает – то ли лагерными нарами, то ли тюремной баландой, то ли камерной парашей.

Заглазные носовороты являли собой явное, а потому незаметное меньшинство.