Заклинание оборотня. Рассказы

Жамбал Базар вскочил на вороного и бешено помчался по взлохмаченным травам в сторону ортуйской степи. Испуганные и оцепеневшие люди смотрели ему вслед.

Старуха выплывала из сизого и сырого тумана и стояла, покачиваясь, в зеленой степи черным обгорелым деревом и, вздымая сухие руки к рваным клочьям низко летящих туч, зловеще сверкала глазами и посылала проклятья кровавым и пенящимся ртом вслед скачущему Жамбал Базару.

– Сгинь, сгинь, проклятая! – страшно кричал всадник, ловя ртом капли дождя, и ведьма медленно таяла в тумане.

Жамбал Базар прискакал к своему приятелю, чабану Допоргою. Узнав в чем дело, тот ахнул и предложил ему поесть, отдохнуть и обдумать все. Но Жамбал Базар не задерживался.

– Друг, проклятье все еще идет за мной! – крикнул он так отчаянно, что крепкому Допоргою стало жаль сильного Жамбал Базара. – Я перехожу границу, там много наших. Поеду к Далайнору, в Шэнэхэн![3 - Далайнор – озеро на территории Китая. Шэнэхэн—место проживания бурят, бежавших из России в китайские степи.

Дородная жена Допоргоя, плача, положила ему в сумы еду, и Жамбал Базар поскакал в сторону Онона. А старуха все ползла за ним и волочила кровавые внутренности по мокрой траве.

– Сгинь! – кричал всадник, и ведьма снова таяла в тумане.

Река чернела и бугрилась. Вороной с шумом вошел в воду…

Из аймачного центра на дребезжащей полуторке спешно выехали десять милиционеров и энкэвэдэшников-бурят: перепуганный Дондок прискакал в колхоз, люди с трудом дозвонились до милиции.

После полудня машина с милиционерами остановилась возле стоянки Допоргоя. Дождь все продолжал моросить, ветер разлохмачивал мокрые травы и тучи, казалось, что покачивал угловатую деревянную кабину машины. Милиционеры в шинелях поеживались.

– Вам его не догнать! – объяснял сквозь рев мотора Допоргой, промокшему круглолицему и узкоглазому энкэвэдэшнику в фуражке с малиновым околышем. – Он уже за Ононом.

– Ничего, догоним, – мрачно сказал темнолицый офицер, садясь в кабину и крикнул шоферу, сверкнув глазами.

Машина подъехала к реке вечером, несколько раз прошмыгнула туда-сюда вдоль берега, вдруг молоденький милиционер в кузове истошно и радостно завизжал, показывая рукой:

– Смотрите, смотрите!

– Чего орешь? Обрадовался! – оборвал его зло пожилой скуластый милиционер, вглядываясь в степь за рекой. На том берегу из кустарников выезжал мокрый всадник на вороном коне.