Заклинание оборотня. Рассказы

Освященные знамена ему давали ламы в Цугольском дацане, куда он приезжал три раза за этот год. Сначала отошла его маленькая, сгорбленная, бабушка Дарима, которая вырастила Жамбал Базара. Потом заболела и умерла молчаливая жена Бимба. Сын после нее прожил два месяца. Жамбал Базар не стал хоронить их на общем кладбище бурят, да и далековато было ехать. Он всю жизнь жил по-своему и даже не замечал этого, не знал и не хотел знать, что самостоятельный человек – вечный укор для общества. Жамбал Базар был самостоятельным.

Он мог бы один вырастить сына достойным человеком!

После полудня он въехал на своем высоком, армейском, вороном в пыльную Оловянную, привязал коня у тополей райотдела милиции, где с недавних пор работал табунщиком. Рыжий и красномордый дежурный в мятой фуражке, перетянутый скрипучими ремнями, начал сочувствовать широкоплечему табунщику, но Жамбал Базар, не очень-то уважавший своих новых хозяев, оборвал его:

– Я поеду дня на три в Кункур. Мне надо, сами понимаете. Присмотрите за конями, не обижайте их, – мрачно сказал он на плохом русском языке и, не дожидаясь ответа, вышел на улицу, где под старыми тополями ждал его верный вороной под легким казачьим седлом.

Вихрастые русские ребятишки, раскрыв рты, смотрели на Жамбал Базара.

Дежурный, бормоча слова сочувствия, вышел на крыльцо. Взметнулась пыль, рассыпались голопузые ребятишки, пригнувшись к жесткой гриве, Жамбал Базар поскакал по улице к сверкающей реке. И конь, и всадник слились воедино и были обуяны какой-то единой мыслью.

Его семью погубила черная ведьма. И эту ведьму надо убить! Так, видимо, решил Жамбал Базар, хотя нам никогда не узнать подлинных причинах человеческих поступков.

Год назад Жамбал поставил юрту там, где Онон начинает поворачивать на северо-восток, и устроился на работу табунщиком райотдела милиции. Лучше бы он сразу убил ведьму! В юрте еще тлел аргал, в котле выкипал чай. Он не мог смотреть на пустую деревянную зыбку с брошенными на землю ремнями и, взяв свой лучший синий халат-тэрлик, отделанный по груди парчой, сапоги и дорогой нож, вышел и крепко запечатал маленькую дверь.

К вечеру он пригнал коней и закрыл в загоне, потом застреножил и отпустил попастись своего вороного.

Выплыла из-за туч тревожная луна, и бледно-красный шар закачался на мелкой ряби Онона, серебристая дорожка прорезала темную реку и беспокойно задрожала. Дул легкий ветерок. Мелкими белыми огоньками вспыхивали нож и ножны, украшенные серебром.