Большое жюри

В отличие от Ланина, который жил с некоторых пор в обычном панельном доме, Лесной обитал в элитном жилом комплексе. Только попасть в его границы стоило немалого труда. Надо было созваниваться с Лесным, а тот в свою очередь позвонил на пост охраны. Только после этого Ланина пропустили.

Лесной встретил его в шелковом халате. В свои шестьдесят пять лет он выглядел примерно так же, как Ланин в свои пятьдесят. По крайней мере, у него создалось именно такое впечатление.

Они прошли в шикарно обставленную гостиную, расположились в очень удобных и мягких креслах Ланин еще ни разу не был в квартире Лесного, и теперь с интересом осматривался.

Лесной, не спрашивая согласия, плеснул коньяк в два бокала, один протянул Ланину.

– Это отличный коньяк, такой вы еще не пробовали, – сообщил Лесной. – Мне будет интересен ваш отзыв.

Ланин сделал глоток, коньяк действительно оказался превосходным. О чем Ланин ту же сообщил его владельцу.

– Вот видите, – обрадовался Лесной, – значит, в чем-то критикам можно верить.

– Только в этих вопросах, – в тон ему ответил Ланин.

Внезапно Лесной прогнал улыбку с лица, оно сделалось серьезным.

– Мне известно, зачем вы заявились ко мне в столь поздний час.

– Извините, если я вас потревожил.

– Вовсе нет, я совсем не о том.

– Тогда, Виктор Александрович, зачем я к вам пришел?

– Вы по поводу кинофестиваля. К кому идти, как ни ко мне.

– Мне предложили возглавить жюри, – сказал Ланин.

– Еще бы мне это не знать. Это же я закинул идея Шулятьеву вас пригласить.

– Вы? – изумился Ланин. – Но почему?

Лесной смерил гостя внимательным взглядом.

– Долго объяснять.

– Но уж хотя бы в лапидарной форме, Виктор Александрович.

– Еще по бокалу? – предложил Лесной.

Ланин вдруг физически почувствовал, как заболела печень. Ну, сколько можно пить? Интересно, у нас в кино еще чем-нибудь, кроме выпивкой, всерьез занимаются?

– Давайте по бокалу, – уступил Ланин.

Это почему-то обрадовало Лесного, он с удовольствием разлил коньяк.

– Не знаю, как для вас, а для меня хороший коньяк в жизни многое значит, – сообщил критик.

– Виктор Александрович, мы будем весь вечер говорить про коньяк.

– Думаете, про фестиваль интересней, – усмехнулся Лесной. – Вы наивный человек, Всеволод Леонидович. Впрочем, режиссеру надо сохранять определенную долю наивности. Иначе он ничего путного не сотворит.

Ланин почувствовал раздражение. Не для того он проехал пол Москвы, чтобы слушать подобные сентенции.