Долгая дорога к дому

– Ну, вот такие, как вы, озорные, веселые и милые…С такими вот глазищами!

– А вы много знали в жизни женщин? – продолжала слегка и не назойливо кокетничать она.

– Ну, были, конечно, женщины, я ведь не молоденький, и в отличие от вас с большими грехами и с маленькими грешками.

Оба весело рассмеялись.

– Притом я из самодеятельности, пел в русском народном хоре во дворце, а там много было женщин всяких и разных, грешных и безгрешных. Даже в Москву ездили, по ЦТ нас показывали.

– Вы пели в хоре? А в каком дворце? – с удивлением спросила она и даже остановилась на тротуаре.

– Да вот в этом самом, где мы с вами только что были, – ответил он.

– Так и я в этом дворце много лет в народном драмтеатре занималась. Молодость моя здесь прошла.

– Вот тебе раз! – Теперь уже настал черед Никитина удивиться. – Ходили годами в один дворец, а так и не встретились?

– Наверное, не судьба, – ответила она.

Почему ты мне встретилась

Милая, нежная?

В те года мои далекие,

В те года вешние?

Начал петь он шутливо строчки известной песни, но, пропев первые четыре строчки, затем запел с волнением, с чувством, охваченный уже этим чувством к «милой и нежной женщине», да так его захватило пение, что сам почувствовал, как слезы выступили на глазах.

Только вот возрастом они с «милой женщиной» не были так уж далеки друг от друга, не так, как в известной песне. Катя глядела на него ласково, и глаза ее смеялись, и казалось, что они давно-давно знают друг друга. На Никитина, когда он пел, оглядывались прохожие, потому как он шел спиной вперед, чтобы глядеть на нее. Но он не замечал ничего.

– У вас хороший баритон, – похвалила она его.

– Да, было дело, и сейчас бы ещё пел, но во дворце уже никто не поет. А как ваш театр, живет?

– Нет, все заглохло. Не знаю, почему… Люди другие стали, заботы, нужда одолели всех… Я бы сейчас вернулась в театр, скучно жить без большого увлечения, такая радость была в жизни.

«Вот откуда в ней это не наигранное кокетство, эти повадки актрисы – из ее увлечения театром осталось», – подумалось Никитину.

Затем, шагая рядом, они некоторое время молчали, как бы соединенные и сближенные друг с другом общим участием в прошлой заводской самодеятельности. Словно у них было общее прошлое, милое, счастливое прошлое, которое связывало и сближало их теперь.