Нумизмат. Роман

На входе в городское общество коллекционеров Ростова вас встречал богатырь с седым ежиком на голове и дикторским твердым голосом, сродни грому. За скромную плату вы получали от него билет и оказывались в кладовой необыкновенных вещей. А про здешних коллекционеров отдельный особый разговор. Что ни человек, то целый роман. И обо всем расскажет, и, что понравилось, подержать даст. Да, что ни говорите, городское общество коллекционеров Ростова на Дону было интересней любого музея!

– Чернов Иван Иванович, – представился незнакомец и крепко пожал Лёне руку в знак глубочайшего уважения.

Гордость за то, что в их клубе коллекционеров, как в Греции, есть все, вскружила Лёне голову, и он улыбнулся улыбкой мальчишки, который, заступившись за друга, намылил шею обидчику и крикнул вдогонку: «Знай наших!»

Назвавшийся Иваном Ивановичем взял у Лёни альбом, и, даже не взглянув на монеты, засунул коллекцию подмышку.

– Вам не интересно, что в альбоме? – удивился Лёня.

– Представьте себе, абсолютно неинтересно, – ответил Иван Иванович и сконфузил Лёню, а потом и вовсе ввел в ступор тем, что, прикрываясь ладонью загадочно, но твердо, чтобы не осталось ни грамма сомнений, что это не так сказал:

– Там находится то, что вам знать не положено!

«Сумасшедший что ли?» – подумал Лёня.

– Лучше – на одной ноге с людоедами, – гордо сказал Иван Иванович и, не давая Лёне опомниться, явил на свет из-под плаща ярко алый как кровь кожаный альбом с вышитым золотом гербом дома Романовых.

Заполучив в руки альбом того, кто по его словам, водил дружбу с людоедами, Лёня забыл обо всем на свете. Коллекция захватила его целиком и вскружила голову.

Карие глаза черного брокера вспыхивали, словно небо в грозу. На лице от волненья с каждой перевернутой страницей происходили удивительные метаморфозы, меняя физиономию Лёни до неузнаваемости. Словно кто-то не видимый то и дело штамповал на ней, как на листке бумаги, печати радостного сомненья, чрезмерного восторга и самого настоящего счастья.

На каждой странице альбома посередине имелся всего один кармашек для монеты, куда был вложен серебряный рубль.

Состояние и редкость монет были таковы, что самого Краузе хватил бы от изумления удар, не говоря уже об обыкновенном нумизмате, который, наверно, согласился бы заложить собственную душу только за то, чтобы несколько минут обладать заветными раритетами.