Чёртова дюжина воспоминаний

Кем бы ни были её отчичи и дедичи, приехав когда-то на русскую землю, они оставались в местах своего первоначального проживания, сохраняя язык и веру.

Детские воспоминания сильнейший наркотик, чем старше становишься, тем больше втягиваешься, тем осмысленнее и ярче восприятие произошедшего много лет тому назад.

Память – это такая лазейка в прошлое.

В которую опасно соваться.

Знаешь, я хочу того самого мороженого

И в, той самой, речушке купаться.

Память – такая тоненькая соломинка,

Через которую прошлым дышишь…

Ах, какая сирень росла у нашего домика!

Какой была раскаленной крыша.

Воспоминание первое «Мамина юбка»

– Наш дом стоял на самой окраине, около кладбища. И вчера, по пыльной дороге, красные вели белых…

На следующее утро к маме пришёл местный священник. Я увидела его из окна. Мне стало интересно, с чего бы это к нам пожаловал русский священник, да ещё в такое время. Я выбежала во двор, тихонько подкралась к маме и спряталась за её юбку.

– Прошу Вас, проводите меня туда.

Мама ничего не ответила. Она быстро обернулась, увидела меня и твёрдо сказала:

– Kommen nach haus.

Я нехотя поплелась к крыльцу. Но как только мама и наш ранний гость вышли со двора, бросилась им вдогонку. Шли недолго. Увиденное, меня удивило. Холм свежей земли, из которого торчали руки и ноги в исподнем. Я, позабыв про осторожность, подходила всё ближе и ближе. Было интересно, зачем это люди спрятались в землю, да ещё так плохо спрятались, когда много других замечательных мест… Так размышляя, я оказалась около мамы, а когда поняла, что руки и ноги мёртвые, и увидела на белом белье тёмные пятна, вцепилась, что есть мочи в мамину юбку и закрыла глаза.

Как пришли домой, не помню. Помню только, что мама отослала куда-то с Павлом, моим старшим братом, лопату. А вечером, на улице, вполголоса, рассказывала соседке, что священник похоронил тех людей и поставил на том месте крест.

– Там был его сын, офицер.

На следующее утро мимо нашего дома снова вели пленных. Белые вели красных. Я стояла около ворот, вцепившись ледяными ладошками в мамину юбку.

2 глава

До сих пор в семейном альбоме хранится фото, десятеро мужчин разного возраста, разнообразной наружности. Взгляд задерживается на юноше, чернявом, с родинкой на подбородке, в залихватски заломленной фуражке.