Метроном вечности. Роман

Было видно, что признание дается ей с трудом. – Хочу, Мишка, тот поцелуй… Глаза закрываю и чувствую твою руку под блузкой… Это невыносимая мука… Я ведь от тебя убегаю, Мишка, от любви своей бегу в Германию. От этих ощущений… Пытаюсь тебя забыть… Забуду, наверное, если ты подаришь мне прощальный поцелуй. Хочу запомнить тебя таким, каким ты был до встречи с Лёлькой… Ты другим был… Я другой была, а теперь между нами пропасть… Я пропадаю, лечу в эту про-пасть… Ох, Мишка, Мишка… Ты моя боль и моё счастье, несбыточность моя… Зачем ты мне только встретился? Кому это нужно было? – и с улыбкой.

 – Мне, мне это было нужно… Ради одного нашего поцелуя жить стоило…

Таша взяла его за лацканы пиджака. Их губы встретились. Его рука скользнула ей под блузку. Миша сделал это машинально, неосознанно, потому что тоже не мог забыть первый поцелуй, ставший для него символом свободы и новой жизни. Целуя Ташу, Михаил понимал, что поступает плохо, но чувства вины не испытывал, наоборот, его переполняла радость и уверенность в том, что своей свободы он не утратил.

Таша ему не нужна. Мало того, она ему не интересна совершенно. И он легко рвёт с ней все связи. Прощальный поцелуй разъединяет их навсегда.

– Ты божественно целуешься, Мишка, – Таша прижалась к нему всем телом. – Что, что ты со мной делаешь. Я умру без тебя…

– Не умрешь, – сказал он сухо.

– Вечно ты все портишь, – Таша оттолкнула его, отвернулась. Он взял её за плечи, шепнул:

– Ты не умрешь по одной причине. Ты должна мне нос утереть.

Ты же обещала доказать, что я – болван, потому что у меня в руках бриллиант был, а я вместо него уголёк выбрал.

– Мишка, – она повернулась, глаза горят, – давай бросивсех и уедем в Сибирь!

– Нет. Я предателем никогда не был.

– А сейчас, что ты делаешь? – она попыталась дотянуться до его губ. Он отстранился, улыбнулся.

– Это, Наташенька, не предательство, а прощание с прошлым. Милая девочка Наташа Бергерова, жившая на Остоженке в доме номер два, осталась на черно-белых фотографиях прошлого.

С красивой богатой фрау Лавренёвой – Берг я ничего общего иметь не желаю. Прощайте.

– Ладно, иди, – она погладила его по груди. – Я тебя, Мишка отпускаю. Помни меня, ладно? Не держи зла на меня… Лёльке своей привет. Я вас очень люблю, очень… – вскользь поцеловала его в щеку, подтолкнула к двери. – Прощай…

Таша уехала из Москвы, чтобы никогда больше не возвра- щаться. Борис Ильич оказался жутким ревнивцем. Жизнь Таши состояла из одних запретов.