Метроном вечности. Роман

Сыны человеческие – только суета: сыны мужей – ложь.

Если положить их на весы, все они вместе легче пустоты.

    Псалом 61:10

Лёлька

Колёса стучали на стыках рельсов, навевая грусть.

– Вернусь, вернусь, вернусь, – твердит Лёлька, хотя воз-вращаться совсем не хочется. Она распрощалась с прошлым так давно, что страшно называть эту цифру, страшно думать о том, что осталось там, за железной дверью, которую никому нельзя открывать. Да и она потеряла ключ от замка, разорвала с прошлым связи словно тонкие ниточки.

Осталась одна едва заметная паутинка… Как же так вышло, что именно она теперь сильнее корабельного каната тянет обратно в прошлое, заставляет твердить в такт колесам:

– Вернусь, вернусь, вернусь…

Не отделаться от наваждения, не освободиться от тяжести, называемой память. Монотонность усиливает грусть. Сердце сжимается от боли. Хочется кричать и выть, но она не одна. В купе люди. Чужие, посторонние, занятые собой. Лёлька смотрит в окно, смотрит в будущее и вспоминает о прошлом…

– Ты поедешь со мной? Поедешь, Лёлька? – его руки стали влажными, голос дрогнул.

 – Почему ты молчишь? Ты меня не любишь?

– Люблю, – Лёля впервые сказала правду. Земля ушла из-под ног. Да и как иначе, если самый дорогой человек вот-вот исчезнет из её жизни?

– Леня, Лёнечка, что нам делать? – почти выкрикнула Лёлька.

– Я предлагаю тебе поехать со мной в Сибирь, – сказал Леонид так, словно приглашал её в театр. – Поедешь?

Лёлька мотнула головой. Это значило «нет», он знал.

Лёлька всегда так делала, когда не хотела отвечать.

– Поедешь? – еще раз спросил Леонид с надеждой.

– Лёнечка, милый, ты же понимаешь, что я не могу сейчас всё бросить… Пожалей меня, пожалуйста… – слова дались ей с трудом. В уголках глаз блеснули слёзы. Он их не заметил, выпалил раздражённо:

– А, кто меня пожалеет? Кто?

– Ты же не в ссылку едешь, а по распределению, – проговорила она тихо, почти шёпотом. – Ты уже дипломированный специалист, а мне еще два года учиться, чтобы…

– Да-да, прости, прости, – спохватился он.

Прижал ее к себе. – Это я сгоряча… Жуткое настроение… Не хочу от тебя уезжать, а сделать ничего не могу. Надо ехать… Надо…

– Я приеду к тебе на каникулы. Приеду обязательно, – она прижалась к нему, всхлипнула.

– Не реви, – он погладил её по голове. – Всё наладится. Всё непременно сладится у нас с тобой, дорогая моя Лёля, Лёлечка, Лёлюшка. Ты приедешь ко мне на край света и станешь моей женой Лёлей Белой.