Счастливчик (сборник)

Около него теснились другие мальчишки: черненькие, беленькие, рыженькие, большие и маленькие, но все до единого, по-видимом у, крупнее, старше и сильнее его, Киры.

Высокий мальчик сразу не понравился Кире: глаза бегают, губы тонкие, злые, в лице задор.

– Ты Москву видал? – спрашивает он.

И не успевает Кира ответить, как обе руки мальчика тянутся к белокурой головенке, крепко охватывают ее около ушей, и Счастливчик в одну секунду поднимается в воздух.

Ему очень больно. Сильные руки мальчика охватывают его так неприятно прямо за уши.

– Вот тебе Москва! Вот тебе Москва, златоглавая Москва! – кричит Кире резко в самое лицо высокий мальчик.

– Оставь сейчас же новенького в покое! – раздается в тот же миг звонкий, сильный голос, и из-за спин товарищей выскакивает плечистый, рослый крепыш с румянцем во всю щеку и с широким, открытым лицом. – Слушай, Подгурин, если ты тронешь еще раз малыша, я тебе так залимоню!

И тут краснощекий порывисто схватывает за ухо высокого мучителя Киры и, раскачивая его, приговаривает:

– А вот тебе в задаток пока.

– Отстань, мужик! – извиваясь как угорь, кричит в бешенстве Подгурин. – Помидор Иванович, отвяжись!

Краснощекий смеется:

– Ага, не нравится! Будешь знать, как маленьких мучить. Вот я тебя!..

– Помидор Иванович, что ты за овцу заступаешься? Ради девчонки ка кой-то лохматой товарищей обижаешь! – раздается чей-то тоненький голос.

Одновременно с этим Кира громко вскрикнул. Кто-то больно и сильно ущипнул его за руку.

Слезы мгновенно застлали большие черные глаза Киры.

«За что? За что они мучат меня?» – вихрем пронеслось в его головке, и ему нестерпимо захотелось домой, назад, к бабушке, Ляле, няне, туда, где все так любят, нежат и ласкают его, Киру.

Краснощекий Помидор Иванович заметил слезы.

– Пожалуйста, не реви, малыш, – произнес он дружески, хлопнув по плечу Киру.

И, повернувшись с живостью к товарищам, он поднял кулак, внушительно потряс им в воздухе и крикнул:

– Кто из вас посмеет тронуть малыша, тому я такой фонарь поставлю, что на всю гимназию светло станет! И это так же верно, как то, что зовут меня Иван Курнышов!

Глава X

Прозвучал звонок к молитве.

Появился старенький, седенький, подслеповатый воспитатель, которого вся гимназия поголовно звала Дедушкой, и повел мальчиков в залу на молитву.