Питбуль

Он поднес бутылку ко рту и осторожно сделал глоток.

Элоиза откинулась на спинку плетеного кресла, которое заскрипело, и огляделась. По ту сторону белого забора, окружавшего сад, бежала улица Фон Остенсгаде – извилистая мощеная улочка, на которой вдоль старых, крытых соломой домов росли люпины и кусты шиповника. В конце дороги виднелся пролив Оресунд. Историческая часть Драгера была настолько идиллической, что почти казалась нарисованной, и для многих жителей этот район был центром мира.

Для Яна Фишхофа это было даже нечто большее.

Это было место, которое он выбрал, чтобы умереть здесь.

– Рут сказала, ты сегодня повесил нос, – сказала Элоиза, с нежностью глядя на него. – Тебе чего-нибудь хочется? Что бы подняло тебе настроение?

Он опустил взгляд, снова поднял бутылку и на мгновение заколебался, когда она коснулась тонких губ. Затем покачал головой и сделал еще глоток.

– Может, сыграем в карты? Твой врач говорит, что полезно тренировать голову.

Она положила руки на подлокотники и уже была готова встать, чтобы сходить за картами.

Ян посмотрел вниз, на Оресунд. Мгновение он молчал.

– Я когда-то знал девушку, которая жила за водой, – сказал он, – ее звали Клаудия.

Элоиза улыбнулась и снова устроилась поудобнее.

– Ты что, влюбился в шведку?

– Нет, говорю же, она из Глюксбурга. Она была немкой! – Он указал на пролив. – Она работала там летом на каком-то… да, наверно, это был летний фестиваль, которые устраивали для нас, когда я работал в Бенниксгорде.

– Но мы сейчас в Драгере, Ян. А по другую сторону пролива находится Швеция. Не Германия.

Старик сощурил глаза и резко повернулся к Элоизе, как будто собирался ударить ее. Затем по его лицу пробежало облачко, и он отвел взгляд в сторону.

Он медленно кивнул:

– Ну да. Действительно. Швеция.

– Да, я знаю, что ты родился и вырос в Южной Ютландии, но сейчас ты живешь в Драгере, и уже много лет живешь.

Элоиза видела, что он вот-вот снова погрузится в трясину слабоумия.

– Не расскажешь мне немного о Ринкенесе? – спросила она, чтобы помочь ему удержаться на плаву. – Когда вы с Алисой переехали оттуда?

Что-то неопределенное мелькнуло на лице Яна Фишхофа, и он встретился взглядом с Элоизой.

– А твоя дочь? – спросила она. – Напомни, как ее имя?

С силой, удивившей Элоизу, Ян Фишхоф потянулся через стол и схватил ее за руку. Его глаза вдруг округлились, а взгляд заметался от волнения.

– Ты веришь в Бога? – прошептал он.