Питбуль

Она увидела Яна Фишхофа, сидевшего в инвалидном кресле под большим зеленым зонтом. Ядовито-зеленый отсвет ложился на его лицо и делал его еще более болезненным, чем обычно. Он был лыс, на костлявом лице выдавались зубы, а запавшие глаза были без бровей и ресниц. Мужчине было не больше шестидесяти семи лет, но рак легких за короткое время сделал его похожим на старика, которому под девяносто. Он сидел в кресле-каталке, рядом стоял кислородный аппарат. Глаза его были закрыты, рот безвольно открыт, а разжатые кулаки покоились ладонями вверх на коленях.

Как будто уже умер, подумала Элоиза.

– Ян? – позвала она.

Ян Фишхоф приоткрыл глаза, и его взгляд скользнул по ней, не фокусируясь.

– А, ты не спишь, – улыбнулась она.

Он снова закрыл глаза.

Заслонившись от солнца рукой, Элоиза подошла к нему. Уже третью неделю подряд стояла невыносимая жара. На пляжах по всему восточному побережью стало пахнуть подгнившими водорослями, трава на полях была сухой, как вата, а пророки Судного дня традиционно прорицали конец света.

Яну Фишхофу эта жара тоже давалась нелегко. Вены вздулись под тонкой, как папиросная бумага, кожей, а рубашка на шее и груди намокла от пота. Чем ближе Элоиза подходила к нему, тем громче слышалось хриплое, мучительное дыхание.

– Тебе, похоже, жарко, – сказала она, присела перед ним на корточки, положила руку ему на ногу и слегка сжала ее. – Не хочешь чего-нибудь выпить?

Он открыл глаза и на этот раз выглядел более сосредоточенным.

Он медленно кивнул.

– Да, спасибо, – кивнул он. – «Пилснер» был бы очень кстати.

Элоиза улыбнулась.

– Минутку.

Она встала и исчезла за дверью патио. В маленьком домике было прохладно и темно, и взгляд Элоизы скользнул по мебели в гостиной. Комната, похоже, была обставлена женщиной. На большом цветастом диване лежали вышитые подушки, а на пыльных полках стояли хрустальные вазы и фарфоровые статуэтки белых медведей и девочек с молитвенно сложенными руками.

Букет вереска в волнистой вазе дизайна Алвара Аалто[1 - Алвар Аалто (1898–1976) – финский дизайнер и архитектор, оказал влияние на развитие модернизма в Северной Европе (здесь и далее – прим. пер.).] стоял на письменном столе в глубине комнаты. Цветы поблекли, и Элоиза подумала, что, должно быть, это Алиса, покойная жена Фишхофа, когда-то давным-давно собрала этот букет.