Пророк

Иван Масленников всегда соглашался, так как считал такие «небольшие просьбы» «невинными». Кроме того, выполнение «небольших просьб» Столыпина добавляло поездкам Масленникова больше любопытства и азарта. Об подстерегающих опасностях Иван Масленников почти никогда не задумывался. Интуитивный поиск чего-то необыкновенного, таинственного, загадочного закрывал глаза коренному москвичу на возможные опасности. Но так продолжалось до последней поездки в Египет.

– Ты знаешь, так приятно чувствовать себя спокойным, ничем не обременённым.

– Ты стал как-то загадочно говорить. Наверное, ты переутомился, – спокойно сказал Столыпин. – Тебе надо пару деньков отдохнуть. Всё-таки ты столько поработал в Египте.

– Вот твой микрочип. Я проверял. Всё получилось, – вручая Столыпину микросхему, сказал Масленников.

– И всё-таки мне кажется, что ты так хорошо никогда ещё не выглядел в последнее время, – произнёс Столыпин.

– Ты прав. Мне действительно очень хорошо. Я просто раздавлен… жизненными обстоятельствами. Мне кажется, всё, что я делаю, бессмысленно, простая суета, а правда кроется где-то рядом, она проще, чем нам кажется.

– Тебе в пору трактаты писать, Ваня. Мы, простые люди, не в состоянии что-либо изменить. Ход истории идёт свои чередом. Мы просто плывём по течению, лишь пытаясь кое-как изменить наш собственный курс.

– Вот видишь, и ты начал немного философствовать, подпевая мне, – прервав Столыпина, произнёс Масленников. – Ты так говоришь, а сам думаешь, что вот Масленников немного того, перегрелся на жарком египетском солнце.

– Давай лучше кофейку попьём. Я приготовлю, – предложил Столыпин. – Надо успокоиться. Я думаю, в чашечку можно немного коньяка или амаретто налить.

– Вот ты, Аркадий, ничего во мне странного не замечаешь? – неожиданно спросил Масленников.

Столыпин, заваривавший кофе, после небольшой паузы, произнёс:

– Ты хочешь знать правду?

– Да, – коротко ответил Масленников. – Мне просто с практической точки зрения интересно знать, как я выгляжу внешне.

– Выглядишь ты просто прекрасно, я тебе уже говорил, – едва закончил говорить Масленников, произнёс Столыпин.