На пороге

– А электродвигатели, а генераторные лампы, а металл? – бесцветно, казалось, безучастно, спросил Веселов, но в голосе его было что-то такое, отчего Бакулев поднял глаза, на какой-то миг встретился с холодным прищуром бригадира, сел в кресло. Подвинул лежащую на столе пачку сигарет в сторону вошедших.

– Кто курит, закуривайте. В моем кабинете курят. И садитесь. Георгий Алексеевич, посади ребят.

Рабочие уселись на стулья, расставленные вдоль стен кабинета.

– Понимаете, мужики, на заводе скопилось много морально устаревшего оборудования, материалов, запчастей, – заговорил начальник цеха.

 – Продать это через Главк сложно, практически невозможно. Отдать просто так на сторону нам тоже никто не позволит: ни министерство, ни режимники: они бдят, с завода без пропуска ничего не вывезешь и не вынесешь. Вы в этом убедились. Кстати, с Нетунаевым еще не все решено: первый отдел настаивает, чтобы он был уволен с завода. Я пока возражаю: работник неплохой, да и нес не себе, а в Дом пионеров. Это уже точно установлено.

– Генрих Иванович, во вчерашней городской газете «Ленинский путь» написано, что для наших земляков в новый совхоз на целинные земли собрано…

Георгий достал из кармана газету и начал зачитывать:

– …«От пром комбината – две конных тележки, точило и пять тысяч кирпичей; артель «Производственник» выделила пять тумбочек, десять табуреток, двадцать килограммов гвоздей и тридцать малярных кистей». Об этом с гордостью газета объявляет на весь город! А мы здесь, за забором, исправные электродвигатели кувалдой разбиваем!

– Бухты проводов на ножницах рубим и как цвет мет сдаем, – поддержал бригадира электрик Азат Галиахметов, маленький щупленький татарин.

 – Непрабельно это. Нельзя так жить!

Это вывело Бакулева из себя.

– Ну, не тебе указывать, что правильно и что неправильно! В общем, так, ребята: время рабочее, марш все по местам! Как жить – без вас разберемся! А кому не нравится в моем цехе – пожалуйста, пишите заявление на увольнение.

На каждое ваше рабочее место за воротами по десятку желающих. Держать не буду!

Веселов поднялся, внимательно посмотрел на начальника цеха и пошел к выходу. За ним, сгрудившись, стали выходить остальные.

– Учить, как жить, вздумали! Умники! Никита Павлович, ты вел разговор о рабочих на картошку – вот этих и забирай. Составь список, приказ я подпишу.

Секретарь партбюро в знак согласия кивнул.

Генрих Иванович закурил и снова подошел к окну.