Банкир. Книга шестая: Прекрасный и жестокий мир

Если судить по тому, как я работал и получал зарплату последние полгода, сюда сейчас, – он пошевелил карточкой прямо в кармане, не вынимая ее наружу, – вкачали еще целый год! Цените.

Помощники промолчали. А Александр подождал, пока Николаич шмыгнет в дверь, и скроется в своем доме – за полотенцами с простынями – и пригласил всю кампанию на улицу, на мороз; оценить другие стороны его жизни.

– «Все сам и сам!», – проворчала Джесси, угадавшая его намерение в очередной раз похвалиться обретенными навыками и знаниями.

Мастер огляделся; не считая редких автомобилей, что проносились по трассе, практически скрытой деревьями усадьбы, да Николаича, уже спешащим с банными принадлежностями подмышкой, никто посторонний не мог наблюдать за предстоящим действом. Всего полдюжины лет назад жизнь тут кипела. В понедельник, начало рабочей недели, здесь было бы не протолкнуться от работников, спешащих от цехов в контору, и обратно. Теперь же и цеха с ржавеющими станками простаивали, и на дверях офисного помещения бывшего Клязьминского лесничества замок давно проржавел так, что открыть его можно было разве что зубилом с молотком.

– Вот, Сашок, – подмигнул он Командиру, вернувшись через пару минут, – по паре березовых, да дубовых. А можжевеловые, если душа запросит, сами в лесу нарежете.

Он махнул рукой на смешанную рощицу, которая окружала близкий отсюда источник, и действительно заросла и можжевельником, и молоденькими елочками, и какими-то лиственными кустарниками, сейчас, в безлиственном состоянии и под снегом, мало узнаваемыми Мастером леса, и убежал.

– Что значит, сам? – ответил, наконец, чуть рассердившийся Шеф, – сейчас займу работой всех!

Через пять минут израильтянка с Малышкой наводили порядок в бане.

– Чтобы все здесь блестело, как у кота… в общем, проверю, и за нерадивость накажу, – пригрозил он, поворачиваясь уже к гоблинам, – вы, ребята – пока я дровишек напилю – поработайте пешней с лопатой. Знаете, что это такое?

Гоблины дружно замотали головами, одарив окружающих свежим ветерком, поднятым двумя парами длинных ушей, сейчас за маскировкой не видных, но от этого в размерах не уменьшившихся.

– Вот – держите.