На пути к истине

А многие находили её просто глупой и вульгарной.

Когда Шамсиев сказал об этом жене, та лишь пожала плечами и произнесла в ответ ту короткую и банальную фразу, которую используют обычно, когда бывает нечем крыть: «Все мы произошли от обезьян…»

Однако стала видеться с Анжеликой реже, а потом и вовсе прекратила встречи.

И вот опять эта Анжелика…

Выйдя из главпочтамта, Шамсиев почувствовал нестерпимое желание присесть где-нибудь в укромном местечке и привести в порядок свои мысли. Завернув за угол, он увидел между двумя зданиями небольшой скверик со скамейками и, решив, что лучшего места не сыскать, направился к нему.

Жену его звали Валентиной. Была она коренная москвичка.

После окончания университета Шамсиев работал некоторое время в Казани следователем, неплохо проявил себя, завершив несколько громких дел. Однажды приехавший из прокуратуры федерации человек предложил ему должность старшего следователя по особо важным делам в столице.

И вот спустя примерно год после его переезда пришлось ему вызывать в прокуратуру группу девушек-студенток, являвшихся свидетелями по делу о крупной аварии.

Была среди них одна, высокая, статная, с длинными пепельными волосами и зелёными глазами. Своим появлением она буквально шокировала Шамсиева, и он что называется, «втрескался» в неё с первого взгляда.

Они встречались месяца два-три, не больше, Шамсиев повёз её в Казань, чтобы показать своему отцу и получить родительское благословление.

Отец его, пенсионер, бывший инженер одного солидного предприятия, ещё довольно красивый, здоровый мужчина, потерявший безвременно супругу, мать Булата, и коротавший последние годы бобылём, встретил их радушно, и всю неделю, пока они гостили, был ласков и обходителен с Валентиной, но накануне их отъезда пригласил Шамсиева на вечернюю прогулку и завёл необычный разговор.

– Вот что, сынок, – сказал он озабоченно, но без тени недовольства, – эта девушка, которую ты привёз сюда, хороша собой и, похоже, неглупа, и мне, старому человеку, казалось бы, сам Аллах повелел пожелать вам счастья.

– Ну и что же, отец! – посмеялся тогда Шамсиев, удивлённый наивным простодушием отца. – Разве имеет это какое-нибудь значение!

– Обожди, сынок, не торопись, – продолжал отец спокойно и рассудительно.