Оленные люди

Благополучно спустились на широкую долину речки Нолима. Здесь сразу же повеяло свежестью. Легкий ветерок, будто радуясь, слегка щекотал загорелые, вспотевшие лица оленеводов.

Вскоре по перевалу с привычным гулом спустилось оленье стадо. Вслед за ним вниз степенно сошел Байбал, ведя за собой учага.

– Молодчина, Байбал. Один справился со стадом, – похвалил оленевода Айчима. Его широкоскулое лицо было все в поту.

Байбал, довольный, молча улыбался.

Олени первый раз за последние несколько дней с упоением бросились на свежую зелень.

Внизу, по течению речки Нолима, белела наледь.

У всех приподнятое настроение. Танмак поманила солью дойных важенок. Поймала, повела за собой к палатке. Привязать их было негде, кругом голая без тальников местность.

– Айчима, подержи-ка, надою молока, – велела Танмак мужу.

Айчима в это время ставил палатку. Он оставил свое занятие и, подойдя к важенке, левой рукой взялся за узду, а правой стал поглаживать ее по холке.

– Мало молока дали. Из-за комаров толком не паслись, – Танмак отпустила важенок на волю.

После этого Танмак принялась хлопотать возле костра, разведенного Айчимой. Подправила большой медный чайник над костром. Дополнительно повесила над очагом котелок с водой. Оленеводы любят чаевничать. После кочевья хорошо заваренный чай с молоком особенно по нутру оленеводам. Когда чайник вскипел, Айчима громко подал голос:

– Приходите все.

– Ты чего так громко-то? Будто у меня еды заготовлено много, – смутилась Танмак. – У меня же только чай да лепешка.

– Сама же знаешь, для оленевода чай с молоком основная еда, – смеется Айчима. Потом повернулся к Кирилке: – Кирилка настоящий мужчина. Он все выдержал.

Один за другим степенно подошли Виктор, Байбал, старик Гаврила. Некоторое время спустя появился и дед Отакчан. Все сели вокруг плоского деревянного стола и молча приступили к чаепитию… По выражению их лиц было видно, какое удовольствие получают они от горячего чая с густым оленьим молоком.

* * *

Дожди затянулись. Олени разбрелись. Пастухи выбились из сил в тщетной погоне за ними. Отакчан жалел молодых оленеводов. «Они как птенцы. Еще не оперились. Неопытны. Разочаруются и уйдут. Тогда ничем их не заманишь обратно к оленям». Старик, мягко ступая на мокрую жухлую траву, подошел к бригадиру.