Оленные люди

Стадо тогда понесет потери. По-моему, чем тратить время в погоне за абагой, лучше круглосуточно установить дежурство. Скоро важенки все отелятся, – дед Отакчан говорил медленно и рассудительно. При этом он, по своему обыкновению, ни на кого не глядел. Казалось, его не заботило, слушают ли то, что он говорит или не слушают.

– Тоже верно. А как ты думаешь, Виктор? – Айчима посмотрел на Виктора.

– Я согласен с тем, что сказал дед.

– Деду жалко убивать медведя, – тихо засмеялся Айчима.

Дед Отакчан пропустил мимо ушей слова Айчимы.

Его глаза заметно потеплели. Понял, что Айчима пошел на попятную. После этого все притихли.

Наконец тишину нарушил тихий голос деда:

– Абага ведь тоже хочет жить. От нас сам уйдет, когда поймет, что мы пуще глаз стережем оленей…

– Надо же, дед, ты о медведе говоришь, как о человеке, – улыбаясь глазами, миролюбиво молвил Айчима.

– Он же умен и хитер, как человек, – добрая улыбка осветила смуглое лицо Отакчана.

Виктор и Байбал засмеялись.

– Выходит, мы отпускаем его на все стороны? – ни на кого не глядя, будто для себя, проговорил Айчима.

– Земля, по которой мы кочуем, его вотчина, – Отакчан, прикрыв глаза, сосал трубку.

Айчиму вдруг прорвал громкий смех.

– Вот как получается: медведь нам бэгэн[9 - Бэгэн – хозяин.], а мы его кэлмэ[10 - Кэлмэ – работники.].

В палатке снова воцарилась тишина.

– Каждый волен принимать абагу, как хочет. А я вот с давних времен знаю, что абага в свою вотчину других зверей не пускает.

Разве это плохо, что он защищает наши земли от других хищников? – Отакчан приоткрыл глаза, метнул на Айчиму быстрый взгляд, в котором были и досада, и сожаление, и раздражение.

– Ладно, с тобой, дед, спорить не стану. Пока абага пускай поживет по-соседству, – хохотнул бригадир. – Вот мы с Кирилкой завтра поедем его выслеживать. Ты поедешь со мной, Кирилка?

У Кирилки от неожиданности округлились глаза. Он потянулся к уху Айчимы и тихо-тихо шепнул: «Я боюсь…»

– Ладно.

Тогда поедем потом. Подрасти малость, Кирилка.

* * *

Весна

желанной девушкой

пришла

на Север.

И холодный, и суровый,

согревшись

ее огненной любовью,

оттаял он

и разом подобрел…[13]

Оленеводы теперь дежурят по очереди. Днем по одному, а ночью по двое. Важенок не тревожили. Без нужды в стадо не выезжали, издали, обычно с бугорка, в бинокль следили за оленями. Громко заговаривали в голос, обращаясь к стаду.