По ту сторону…

Но боги дали пополам

Добра и зла, но вот забыли,

Не обратится он к богам –

Они его жестоко били!

Но у него в руках две силы,

И волен он ступать как бог.

Глаза горят, и не остынут,

Не человек уже он – волк.

Обман

Когда идешь по краю неба,

И смотришь прямо ей в глаза,

Тогда и быль как будто небыль,

И тишь звучит, вдруг, как гроза.

Ты поднимаешь руки к небу,

Но видишь, вдруг, что там земля.

И хочешь ты как будто хлеба,

Берешь суму, а там змея.

И вот она, совсем как фея,

Умна, красива и стройна,

Ты вспоминаешь Галилея,

И миру – мир, тебе – война.

Пленила, высушила знойно,

Прости, но вот прикован я.

В душе тоска и в сердце больно,

Люблю себя или тебя?

Пугало

Кто ночью в поле не один?

Не знаю, не встречал таких.

Я сам себе и раб и господин,

Людей встречал хороших и плохих.

Но ночью в поле, с кем бы не был,

Всегда один я остаюсь.

Вокруг меня лишь боль и пепел,

Я в этом честно сознаюсь.

Я болен, и не излечимо,

В душе моей таится страх.

На сердце, на моем, кручина,

Я чувствую, что скоро крах.

Себе никак мне не помочь,

Хоть и пытался как ни как.

Стою я в поле – снова ночь,

И снова я попал впросак.

Игра

Мой друг, ты помнишь, как горела,

Судьбой измученна свеча.

Она краснела, снова млела,

То холодна, то горяча.

Но век у той свечи короткий,

У нас с тобой чуть длиньше он.

Пора вернуться в те слободки,

Где все поставлено на кон.

Мы проиграли – это знаешь,

Пора платить уж по счетам.

Теперь уж нас не напугаешь –

Все по своим стоит местам.

Мой друг, вот мне пора уже идти,

Ты оставайся ради бога.

Тебе в игре должно свезти,

А мне же дальняя дорога.

На кухне

Сошлись в стакане лед и пламя,

Из чайника полилась кровь,

Пельмени строем несли знамя,

И нож пошел в атаку вновь.

Тарелки, вилки, ложки, чашки,

Сгруппировались на столе,

Но обошлись без промокашки,

Запели и обои на стене.

Лихой вареник, сидя в чашке,

Пошел в атаку на омлет.

Сметана в деревянной плашке,

В последний свой отправилась полет.

Батон на хлеб, как брат на брата,

Ударил лук по чесноку.

И макароны, словно акробаты,

Пустились в пляс по потолку.

Зашла хозяйка – стихло все,

Продукты сели по местам.

И даже овощные все,

Лавровым стали уступать листам.