Past Indefinite. Прошлое/неопределенное

А все потому, что ты путала ритуал,

Была бесполезно безбашенная кокетка,

И кто там только телом вальяжно не торговал:

И Босуэлл черный, и королевич твой – малолетка…

Нет, этих надо вести на бойню, позвав на бал.

Топор или Тауэр (а ведь был не милорд – конфетка),

Чтобы, требуя травли, Тайберн в сто рыл орал.

А ежели сильно любишь, то сразу: крюк, пенька, табуретка.

7.

Но, в общем, конечно, родить тебе удалось,

А я – пустая, и крови идут, как воды.

Мальчишка-наследник колышет немую злость

Тюдорного нрава, проще бы сесть на гвоздь

Фижмами всеми, чем всхлипывать: годы, годы,

Сухими руками сломить пытаясь земную ось.

Я, впрочем, и так отменила права природы,

Затем не родную кровь за собою, белую кость

Увижу, а в лучшем случае – тапочки-скороходы

Белые, у них в похоронке особый лоск.

Желчью женская доля вспоила-то нас поврозь,

Но одно и то же в кошмарах – блаженные твои роды,

Дряблая грудь моя, старушечья. Не сбылось.

8.

А за что мы тогда боролись, кстати, моя душа?

Не за корону Англии, кровь Христова.

Сколько на свете прекрасных на вкус держав,

Я-то охотно тебе уступить готова

Этот вот сад, и под сенью его – простого

Над головой мелькающего стрижа.

Что он мне, рыжей? Течет молоко с ковша

Белой большой медведицы, Господь говорит: ни слова,

Да и я не способна на лишнее антраша.

Но память подносит услужливо: снова, снова

Твоя голова на блюде лежит, на перстах – парша

Засохшей крови… и ничего иного.

9.

Нет, сестра, корить не к лицу, шалишь.

Пусть держава – в масть, любовь оказалась круче.

Так зачем ночами являешься, тихая, точно мышь,

Да еще и Лестера, Эссекса с собой волочешь до кучи,

Всем своим видом спрашивая: не спишь?

Да, не сплю, Мари, стерегу мертвецов, но лишь

Рассветает, и тени в саду становятся ярче, гуще,

Скрежеща клюкой, я бреду через весь Париж,

Не затем, что верю: вдруг тебе помогу чем,

А затем, чтоб послушать, как снова, сестра, молчишь,

Как сочится сквозь плиты песчаника терн живучий,

И дрянное пальто к белизне твоей льнет колючей,

Когда ты проходишь в кущи, стопами касаясь крыш.

«Эфемерида сердца, ты куда?..»

Эфемерида сердца, ты куда?

На ком сгоришь, не чувствуя ожога?

Нерастворенно падает звезда

И засоряет жерло водостока.

Куда катиться бешеной воде,

Края переливая горькой пеной?

Ты вне себя и, стало быть – нигде,

Наедине с бушующей вселенной.