Славута и окрестности. Сборник рассказов

Знала это и Маша по своему печальному опыту, угодив дважды под тяжёлую руку мужа. И сейчас, подёргав его осторожно за рукав, несколько раз поныв: «Ну, Сашенька, ну пойдём уже, ну не надо» и, заглянув сбоку в налитые, бычьи глаза, отошла в сторону и приготовилась к худшему. Александр дождался, пока человек в арестантской робе выйдет из шумного зала, а шёл он, видимо, в сторону туалета и, подловив его на повороте за угол, где их никто не видел, сгрёб того за грудки, захватив своей мощной лапой оба борта арестантского одеяния и занеся вторую для удара:

– Чё, сучок, – думаешь, смешно вырядился?

Человечек, даже стоя на цыпочках – а он почти висел в воздухе, касаясь пола лишь носками стоптанных туфель, – не доставал Александру и до плеча.

– А разве должно быть смешно?

Говорил он с каким-то мягким акцентом, с запинками, как бы вспоминая давно не используемые слова.

– Так ты ещё и русский? – вызверился Александр.

– Не совсем, – так же спокойно ответил человек, продолжая, как кукла-марионетка, покачиваться на носках – Александр удерживал его практически навесу одной рукой. – Я еврей из Литвы.

– Так как же ты, еврей, и в таком паскудном наряде? – Александр от изумления начал потихоньку приходить в себя.

– Если вы меня отпустите, то я попробую объяснить, – так же тихо и безжизненно ответил тот, а когда Александр разжал кулак и опустил занесённую правую руку, добавил:

– Давайте пойдём, выпьем что-нибудь – это долгая история.

Они не вернулись в зал, а вышли на пляж, к открытому круглые сутки бару, взяли по двойному чистому виски и сели в стороне, за крайний столик, стоящий прямо на песке. Маша увязалась было с ними, но Александр показал ей знаком, что не надо, и она, надувшись, ушла в номер – собирать чемодан.

– Кстати, меня зовут Джозеф, – представился мужчина, – или Иосиф, как вам удобнее.

Александр, всё ещё слегка на взводе, буркнул в ответ своё имя. У стойки бара при ярком освещении он впервые разглядел, на кого набросился, и почувствовал себя неуютно – это был старик: тощий, щуплый, но с прямой спиной и гордо задранным подбородком. Старик был не брит, на впалых щеках пробивалась седая щетина, выглядел он устало, но большие, чёрные и печальные глаза смотрели на Александра с интересом.