Хрон 48 минут. Начало

Ася тут же, забыв о боли под ребром, поспешила к креативному. Глубоко вдохнула, чтобы прийти в себя, и вошла в кабинет.

– Успокойся, Одинцова. Сядь, – Казанцев указал на стул напротив. – Это не страшно… – медленно заговорил он. – Ты ведь дала ему только разработку?

– Естественно, только разработку, я что, паларешная, давать ему читать, что я действительно от него хочу?

Она знала, что креативный всегда на ее стороне, несмотря на то, что иногда рвет при ней ее сценарии, разносит в пух и прах на планерках эфирные программы и ругает за курение.

– Это хорошо, – Казанцев задумался, а потом продолжил: – Пусть он пишет что хочет, хоть сценарий к «Титанику» напишет, мы все равно будем снимать то, что нам нужно, с его помощью, конечно.

– Фух, – выдохнула Ася, – я думала, ты скажешь, что все пропало!

– Пусть пишет, а мы поймем, чем его можно задеть. Ты же понимаешь, что нам бы все самое сладенькое, как маскарпоне в «Тирамису». Вот ты узнай побольше, пообзванивай его бывших учителей…

– Он раньше жестко бухал…

– Отлично! Это уже лучше… откуда узнала?

– От племянника мужика, с которым учился Ковальчук.

– Хм, Васькин бабы сестры мужик, я понял, – улыбнулся Казанцев. – Поищи еще что-нибудь и, когда будешь в Брянске, обязательно найди людей, с которыми он пил, женщин, с которыми спал. Ищи, Одинцова! Времени мало. Только пиши мне, я хочу знать все твои передвижения. Нам нужно понять, почему белые кролики воюют против серых великанов… – задумался он.

– Мне кажется, Казанцев, раньше ты был человеком.

– Ась, мы тонем, – прошептал он, – нам пора чем-то бомбить. Веди себя уже как стерва!

– Какая из меня стерва? – она подняла глаза на начальника.

– Вижу – никакая! – махнул он и откинулся на спинку стула.

– А как же репутация?

– Любой скандал всегда на руку, – он хлопнул в ладоши, ожидая поддержки. – Покажи ему, что он тебе нравится, он поведется и…

– Не умею я, Саш, заниматься всей этой бабской фигней. Я работать умею. Много.

Саша промолчал, но многозначительно выдохнул.

– Не любой, Саш, скандал на руку, не любой…

– Блин, да знаю я! – вдруг крикнул он, встал со стула и подошел к двери, закрыл ее на ключ и закурил.

– Ты же не куришь?! – удивилась Ася.

– Никому не рассказывай, – он коснулся ее губ указательным пальцем. – Никому не говорил, Ась, не могу молчать! ОН, – показал он на этажи ниже, – сказал, что жить осталось месяц максимум! Если твой фильм не взорвет эфир, нас разгонят.