Хрон 48 минут. Начало

 – Видишь, в чем проблема – тебе не нравится, что я работаю как умалишенная, а мне не нравится, что ты сидишь и ни фига не делаешь. Мне хочется гордиться тобой, правда, хочется. Но мы разные.

– Это не повод не быть вместе, – убеждал парень.

– Мы уже четыре раза пытались начать все с начала. Ты устраивался на работу, потом увольнялся, шел с друзьями курить кальян и вести задушевные беседы. Или садился дома, жрал оливье и твердил, что тебя никто не ценит! Ну, Мишка, ну ты же не ребенок.

Никого не ценят. Мы все кем-то пользуемся, нами пользуются. Мир потребления. Но и в нем можно жить в удовольствие.

Она обняла Мишу, он прижал ее к себе.

– Мне без тебя плохо совсем, – протянул он.

– Тебе не без меня плохо, тебе с собой плохо.

Она обнимала его как брата, уже не чувствуя никакого влечения. Понимая, что если не поставит точку сейчас, то не поставит ее еще раз, и еще раз, и так каждый раз, она, как героини «Модного приговора», будет тянуть до последнего, пока ее не бросит муж-тиран, и придется ей идти за новыми шмотками на телевидение, чтобы жизнь перевернуть.

Но как со шмотками не меняется жизнь, так и без точки не будет финала.

– Давай так, – она отстранилась и посмотрела на этого обиженного парня, которого год назад еще любила. – Мы сейчас скажем друг другу «пока». Расстанемся. Еще раз попробуем, давай?

– И больше не будем видеться? – он посмотрел щенячьими голубыми глазищами.

– Мы же и так не видимся, я все время на работе.

– Ну да…

– Согласен?.. Да что я спрашиваю. Короче, я так решила. Нам надо расстаться, – внезапно вспылила она.

– Я люблю тебя, Ась, – прошептал он и отошел на шаг назад.

Девушка коснулась ладони Миши, он тут же ее одернул, и она ушла в сторону подъезда. За спиной завелась Mazda, свет фар стал ярче, и шины зашуршали по мокрому асфальту.

«Еще раз ушел», – подумала она.

Она всегда чувствовала, когда кто-то уходит. Когда ее первая большая любовь решила, что ему пора «валить» от этой странной телевизионщицы, он долго чиркал зажигалкой на балконе в 5 утра, мешая соседям спать, ходил по кухне как будто в ритме вальса – раз-два-три-раз-два-три-раз – и так, пока не закончились слова.

Потом сел, выдохнул и сказал, что кажется больше не любит. Ася слышала, как он спускается с третьего этажа, как хлопает парадной дверью и как машина отъезжает от дома. Потом был папа.