Иероглиф счастья

– Стёпик, запомни эту картину, нарисуешь по памяти?

– У меня лучше получится, – смеётся Никита, ловко щёлкая айфоном, который он вскоре разобьёт.

Отдышавшись и попив водички, мальчики готовы слушать дальше.

– Я уже говорила, что Ницше написал свою Библию в четырёх частях. Это книга «Так говорил Заратустра». Сейчас вы её не осилите, она полна аллегорий, иносказаний. Например, в пещере Заратустра разговаривает с Тенью.

– Кто ты? – спросил Заратустра грубо. – Что делаешь ты здесь? И почему называешь ты себя моей тенью? Ты не нравишься мне.

– Прости меня, – отвечала тень, – что это я… С тобой обошла я самые далекие, самые холодные миры, как призрак, который охоч бегать зимою по крышам и по снегу.

Мальчишки переглядываются между собой.

– Ку-ку, – смеётся Никитос, – пациент готов!

У него настолько заразительный смех, что мы уже хохочем втроём.

– Впрочем, Заратустра и есть смеющийся пророк, – заключаю я, поднимаясь.

– Нам пора, ещё полпути, впереди Эз.

Эз-ле-Виллаж – деревушка с историей. Кого только здесь не было! Лигурийцы, затем греки, финикийцы, римляне. В Средние века Эз был частью Прованса, потом вместе с Ниццей перешёл герцогам Савойским и только в 1860 году вернулся Франции. Домики, прилепившиеся к горе, с крышами цвета охры выглядят сказочными. Недалеко парфюмерная фабрика Фрагонар. Вскарабкавшись наверх, мы любуемся открывшейся перед нами панорамой.

Наверное, этим местом восхищаются и ангелы, пролетающие мимо.

– Ницше был профессором, но здесь, на своей тропе, он, любивший уединенные прогулки, не читал лекций по античной риторике и греческой литературе, здесь он наконец обретал покой и гармонию.

Ницше говорил о своём друге – «словно бы он пришёл из какой-то страны, где ещё никто не жил», и это точная характеристика его самого. Его мыслительная деятельность происходила по ту сторону добра и зла в такой плоскости, что не каждому дано туда заглянуть.

Сегодня умер создатель «Песни одинокого пастуха» Джеймс Ласт, тоже великий человек. Его музыка над тропой, над Лазурным берегом, как память о другом гении, именем которого названа эта дорога.

«В ней все слилось – и вечность и мгновенье…»

Ваганты.