Хани Ярд

Адам промокнул пот со лба, но тут незнакомец остановился напротив окна, и было ясно – он видит, точно видит, как Адам вжался в стенку, где на гвоздиках висела старая одежда. И пусть в темноте капюшона не различить лица, уверенность, что этот странный тип ещё и ухмыляется, отдалась головной болью в затылке.

Когда незнакомец ушёл, Адам поднял конверт и поспешил на кухню, к электрическому свету. На плотной, даже жёсткой бумаге неприятного серого цвета были странные буроватые пятна. Вскрывая конверт, Адам поёжился, представив, что это могла бы быть кровь.

Впрочем, листки, исписанные уже знакомым ему почерком, были чистыми и свежими. Наверное, тётка Саванж написала это незадолго до своей кончины.

«Дорогой Адам, – начиналось послание, – я уже знаю, что ты приедешь сюда. И не сможешь уехать, – на этом моменте Адам нахмурился и дальше старался читать через строку, чтобы не попасть под влияние этого весьма мрачного тона. – Хани Ярд – славный городок… Тебе понравится жить здесь, а та девушка, ты знаешь, о ком я сейчас… будет рада рассказать тебе обо всём… Опасайся ночи, дорогой мой, и тени, что в ней, и тени, что есть днём – все несут зло».

Тут Адам перевернул первый лист и вздохнул – впереди была целая нотация, написанная в таком же сумбурном старушечьем стиле. Просмотрев остальные листки, он понял, что Агнесса твёрдо уверена – он поселится в этом самом доме да ещё и женится на соседке с кроваво-красными волосами, которую сама Саванж звала всё время «та девушка», точно и имени не знала.

«Может, у неё разыгралось воображение», – утешил себя Адам.

Хотелось спать, и он выключил свет на кухне, оставив письмо на столе, а сам отправился в спаленку, где сегодня было уже значительно уютнее – он особенно много времени провёл, убираясь и приводя в порядок именно эту комнату.

Сон, однако, не пришёл. Неприятное ощущение усталости, песка в глазах, и при этом совершенно невозможно заснуть – такое с Адамом случалось впервые. Он лежал, глядя в окно, где, освещённые лунным светом, поблёскивали влажные от дождя ветки и редкие листья.

Было всё так же до жути тихо, только иногда на чердаке что-то шуршало и потрескивало. Возможно, это были мыши или другие мелкие зверьки, проверять Адам не спешил, только плотнее укутывался в одеяло.

Когда же он всё-таки задремал, разбудил его бой часов: страшно скрежещущий механизм, поцокивающий маятник и однообразные «Бам-бам-бам». Адам сел на постели, пытаясь понять, откуда доносится звук.