Расторжение

Украдкой, точно так,

как в складках жеста

танцующего веер, набухая, медлит

растрескаться,

когда пустой рукав (трофей, изваянный исчезновеньем)

ищет опереться на

присутствие,

а сам уже влачит не толику, но все убранство

утраты, всю сейсмическую дрожь,

и, расточая грезы

оползень, внезапно рушит

смерч шелковый разящих планок, весь! —

так гребень твой (твой траурный)

рассек

сплошную тяжесть, пагубу

волос, впотьмах погубленных. Так

просто. Гребень твой. Прогулка гарпий.

обугленная Эвридики тень.

                _____________

и он, рассеянный и «бесконечно мертвый».

Но и потом, в урочищах, домах, постелях, капищах,

склоняясь, раскачиваясь над ним,

медленно, как четвертый всадник, как тирс

карающий, – поднимая волосяной сетью месяц

из стынущих вод: пентакль транса. Разъятие и

расчлененье.

«Теперь, когда ты вся затворена

нездешним, насытившаяся, припомни – так ли

рассказываю?»

«Запах настоялся

настолько, что потом, припоминая,

я различала на твоем плече границу с чем-то

потаенным, как если бы отпрянул ты,

меня побеспокоив

напрасно».

Ужас.

Кукла. Ибо люди часто… и т. д.

Витрина – разбитая, как сноп зеркал; он знал

лишь шлейф пустой исторгнутых значений.

Остров мертвых[1 - Макет «Острова Мертвых» представлял собой финальную часть «Автобиографии» Пизани, а ее предшествовавшие этапы были связаны с инцестом и андрогинами. Аллегорией инцеста служил фотомонтаж с изображением пирамиды у входа на римское кладбище, совмещенным с репродукцией с картины Ф.

Очей исполнен этот омут птичий…

Они, низвергаясь отвесно в мерный огонь, рулад штольню, так печальны, как после «вечной

любви». Взрываясь хлопаньем бесшумным крыл, испепеленные

лампионы, птицы застилают лицо экранной дивы, и нам

падать в эти постели, сестра двуликая

(или так: постели им в безмолвие и покой

еще тише и ниспадая

истления шорохом в сводах ночи).

Сантименты. Россия

выпадает из памяти,

как роса. Но разве он, восхищенный, забывает,

что помимо домогания и любви

есть недосягаемая тщета обоюдной ласки, помавание

боли, когда, обретаясь в смерти, смотреть

смерть? Многоочитая падаль, пусть

пляшет ампула в ледовитых венах, раскинь

кукольные тряпичные руки, ни хуя себе.