Расторжение

В зеркалах – темноты,

и пропуски в словах; Санкт-Петербург,

ума единорог, откуда морок

второразрядный, инфлюэнца, насморк

и кенотаф из скандинавских плит?

Избыток, патока несбыточного рая,

твердыня и цезура мира,

крен

балтийской синусоиде.

Харибдой

и Сциллой промеж ног прыжок и фрахт,

и поворот винта суицидальный, – вся

подноготная. И причащенье

булыжником с бумажной мостовой.

А что пенька и лен в твоей Тавриде?

В скалистых фьордах фолианты Фрейда

листай, там все написано о смертных,

торгующих деторожденьем смертных.

Нуте-с…

В оранжерее разоренной

Биржи

раскрой объятья залетейской стуже

и яблочком катись по Малой Невке,

на частничке к Некрасовскому рынку,

к подстриженному аглицкому парку,

где вреден Север, где скрипят полозья

как армия писцов нотариальных.

Здесь похоронен неумытый князь.

В камзоле? В тоге? Прах

ни отряхнуть, ни вытряхнуть.

Санкт-Петербург ума,

откуда готика, когда еще не назван

никак, – но существует? Существуй!

Как ты да я, как гений и злодейство.

Откуда готика? Откуда прежде сны.

Откуда рог возвышенной луны.

«Все, кто блистал в тринадцатом году, —

лишь призраки на петербургском льду».

И хвойный дух в лесах белопогонных;

подошвы чуют гуд грунтовых вод.

    Лето 1990 г.

Искушение св. Маркузе

Как умершие близкие порой являются

во сне (а мы трусливо им зажимаем рот,

иль прогоняем, плодя тем самым мертвецов

вдвойне), так он бы мог отдать визит

вторично.

капризничает и не хочет слушать родительских

увещеваний, просьб и все косится на свои

игрушки. К тому же, иудей. А иудея

возможно наказать, принудить силой,

в конце концов – распять (как в пятиборье),

или раз шесть (тогда с шестом и с мамкой),

но – переубедить? Заставить

верить в то, что считают здесь необходимым

старейшины? – и новая обида. И отвернется.

И забьется в угол. И слова (Слова) не дождешься;

и к обеду, не то что к евхаристии, успенью,

иль пепельной среде, не дозовешься.

Обрядов нам! у нас нужда в обрядах;

в «агонии лучистой кости», в мозг

ранении, в святых мощах, в агитке

апокалипсиса, в заведомо шипящих

согласных в светопреставленье. В теме,

промокшей и обобранной до нитки.

Соборов нам! у нас нужда в соборах,

как чучела, набитых требухой

и чем попало с той еще рыбалки;

но только не сознаньем правоты

исполненного.