Элизиум. Избранное

От толпы лишенной всех чувств, порабощенных навеки системой.

Для чего погибал, чтоб снимали теперь по мне мюзикл?

На Мальдивах, режиссер отдыхал, от спиртного наращивал пузико?

Чтоб стремился мужчина теперь, напоказ стать убогою девушкой,

А девицы лишь алчно глядят и любить хотят только за денежку?

Ради этого жизнь я отдал, ради этой свободы я горбился?

Чтоб в грехе каждый отпрыск людской бестии адскою уподобился?

Как обрыгло мне, лицезреть их порочное дикое поприще!

Без раскаяния рай вам подать? А не много ли просите? Вот еще!

Пользуетесь моей добротой, для себя в ней увидели слабости,

Человеколюбие мое служит нынче лишь умножению гадости!

Как же тошно мне, на душе уж муторно бесконечно,

На каждое учтивое слово, без стыда плюют встречно.

Похоть сменила любовь, изгрызла червями распада,

А мне продолжать молиться за вас? Уж больно то оно надо.

Пламя любви

Он сидел у костра, темным вечером с пристальным взором

В нежной пляске огня для себя отыскал волшебство.

И казалось, что ангелы божие пели гимн хором,

Проникая, сквозь сердце в само естество.

И подкинув костру, приготовленных веток,

С умилением почувствовав в теле тепло,

Молодея в годах, прекратив отмирание клеток,

Ведь в душе, наконец, становилось светло.

Вторя, огнь воспылал с небесами на равных

И сжигал все сомнения и страхи дотла.

Так бывает, когда обретаешь, тех главных,

С кем судьба своей нитью искусно свела.

И тогда, пиромант в нем безумный открылся,

Ведь сгореть не боялся, желая всем сердцем сиять.

Потому что, в нее, как никто он влюбился,

И то пламя любви, невозможно унять!

Асмодей

Старательно рисуя начертания древних знаков,

Рунические веды, ставя в центре пентаграмм

Ключ Соломона, выпускавший детей мрака,

Творил безумец, оскверняя Божий храм.

Он хохотал и жаждал новой силы,

Смирить и подчинить Гоэтии существ.

Гордыня ослепила разума мотивы,

Рисуя образы величия и честв.

И заклиная именем Господнем,

Он смел воззвать чудовищных князей.

И вспыхнул круг, тем адским огнем,

Пред ликом смертного явился Асмодей.

И молвил смертный, не скрывая ликования

– «О, Асмодей, князь ада, подчинись!

Ведь я велик, добившийся познания,

Мне услужи и воли устрашись.