Элизиум. Избранное

Сладки, как мед, иль с горечью отравы?

Сакрально тайные, иль вновь, как перст открыт?

Легки ли и свежи, что ветер вольный,

Аль тяжелы, немыслимо, всей ношею грехов?

Не скованы судьбой краеугольной,

Или же скованы темницей без оков?

Безумный Мир игры противоречий,

Иль Идеальный Мир закономерности и схем,

Определил, ход мыслей человечий,

Неисчислимым множеством из тем.

Закат

Сплетая локоны в причудливый узор,

Градаций облаков чарующего неба,

Светила диск смущенно прячет взор,

Словно Адам, впервые встретив Еву.

Шумят ветра дыханием своим,

Играют не спеша с небесной каравеллой

И гонят ее вдаль к местам совсем иным,

Что мореход описанный новеллой.

Уходит день, как дивный мотылек.

Каемка крыл оплавлена, последними лучами.

Стекло часов, его, утратило песок,

Сменяя дни хлопот, блаженными ночами.

А ночь тиха и так дремотен час

И темные шелка ложатся ей на плечи.

Сморил Морфей, свинцом, вдруг веки наших глаз

И сладкий сон, задул реалий свечи.

Закон Владык

Не просто вожаку снискать покорства стай,

Когда с оскалом рыщут претенденты.

В предсмертном хрипе пропадает лай,

Того, слабей чьи были аргументы.

Вожак стоит и гордо поднят взор,

Хоть после битв подкашивает лапы.

Дать слабину – для лидера позор,

Он не обмолвиться про все свои утраты.

Ведь человек – есть самый лютый зверь,

Когда снедаем властью и богатством.

И он безжалостней любого, уж поверь,

Коль на кону стоят престол и царства.

Но он хитер, коварен и силен,

За ним примкнут и те, кто грезит о добыче,

Вожак на ветер не бросает слов,

Клыки, вонзая в горло славной дичи.

Когда-нибудь, но только не сейчас,

Достигнув возраста и точки не возврата,

Потупив взор, столкнется с силой глаз

Таких же яростных, что и его когда-то.

И осознав в душе, что пробил этот час,

Он будет горд, почить в последнем бое.

Ох, нелегко он жизнь свою отдаст

И стая разразиться диким воем…

Ну а пока – нахрапист и суров,

Его войска опять штурмуют стены

И не поможет замку его ров,

В их жизни вскоре грянут перемены.

И звон мечей, что клацанье зубов,

Нещадно рвут, впиваясь глубже в тело.

Но этой ночью ждет их теплый кров

И будут сыты снова, раз сумели.

Таков закон звериный у Владык,

И слабакам, тут не найдется места,

Господствуй и владей – коль ты велик,

Жестоко подавляя все протесты.