Пиньята

– Бей их! – закричала мама, заслышав, что мне уже досталось.

Я поднялся, выпрямился – и вдруг увидел, где я. Я увидел сад, в котором всегда росли мамины цветы. Сад, в котором сестра выгуливала котенка. Маленькая живодерка, она цепляла ему поводок на хвост. Сад, в котором мы с мальчишками играли в прятки, и в пиратов, и в циркачей, потому что там можно было и прятаться, и исполнять трюки.

Сад, где я дрался с зелеными троллями, и побеждал, а потом пришла мама и спросила, почему я бью палкой кусты смородины. Я знаю, что за испорченную смородину она очень злилась, но когда я ответил, что вот-вот одолею короля троллей, она крикнула: «Вперед, мой герой!» И я начал колотить палкой по кустам еще сильнее.

Как я мог забыть, что я – её герой?

И вот я голыми руками сражаюсь с крапивой, вырываю ее с корнем, ору на нее из всех сил, и, кажется, побеждаю, а мама смеется от восторга и хлопает мне. Она восторженно встречает меня с победой и придерживает оконную раму, пока я залажу обратно в комнату.

Мама смотрит с восхищением. Она бежит за йодом, подает мне полотенце, садит меня в кресло отца. Отец, кстати, давно уже стоит в дверях.

– Знаете, – говорит моя мама, – я всегда так хотела сына. И муж хотел. Вот бы Вы были нашим сыном.

– Пожалуйста, – говорю. – Это я как раз могу.

Мама бросается меня обнимать. Потом она кричит папе, что он может больше не фантазировать, теперь у него на самом деле есть сын.

***

Мы не ложимся спать до самого утра. Оно понятно, как можно спать после сражения с пришельцами? Долго пьем чай, мама рассказывает о случившемся папе, обсуждаем все произошедшее, потом переходим на другие темы. Не помню, когда мы последний раз так сидели.

Наконец родители начинают позевать чаще, чем произносить слова, и я отправляю их спать. Мама целует меня в лоб и говорит, чтобы я навещал их так часто, как только мне позволяет моя экстремальная работа.

Прощай, Елена. Очень может быть, что завтра ты снова забудешь меня. Но теперь это не важно.

Не важно.

Пиньята

Вчера ночью мне приснилось, что я – пиньята. Я, как положено, висел вниз головой на заднем дворе, а ноги мои были привязаны веревкой к толстой ветке.