Ангел в ночи. Забытые дневники

Секунды переходили в минуты, минуты в часы… и вот уже старый, разбитый «ЗИЛ» подъехал к первой кучке зеленовато-белой капусты.

– Девчонкхи! – Иринка оглянулась и снова выкрикнула, – Девчонкхи! Окхружай машину!

Она подняла плотный вилок капусты и с силой бросила его вверх, пытаясь докинуть до железного борта. Кочан развернулся и полетел, разбрасывая крошки земли и пожухлые листья.

– Девчонкхи, давай устроим кхонкхурс: кхто точнее попадет за борт, – предложила Иринка.

– Иш чегхо удумала! Кхорячься тут за просто такх! Я стараться не буду: если попаду, то попаду, а если нет, то и шут с этой кхапустой, – ответила Инна.

– Никакой сознательности у тебя Инка нет, а еще комсомолка, – вступилась Танечка.

– Раз, вы, такхие сознательные, то и вкхалывайте, кхакх Папа Кхарло, а я на вас отсюда погхляжу, – и Инна отошла немного в сторону, – Мне все – равно в Польшу ехать.

– Ленкха! Че гхлазами хлопаешь, кхакх сова? Спорим, че не попадешь, – стала дразниться Иринка.

– Иринка отстань! Я не такая сильная, как ты, – Аленка сощурилась, – У меня с метанием ядра в школе проблемы были. А ты если хочешь, то трудись: Бог тебе в помощь! – ответила Ленка.

– Все-таки девкхи: никхакхой кхаши с вами не сваришь! – обиделась Иринка.

Вдруг, из-за машины, вынырнул белый кочан, за ним – другой, третий… капуста, летела как пулеметная очередь: снова и снова. Девчонки с визгом разбежались в разные стороны.

Иногда человек впадает в состояние нервнопаралитического оцепенения. Время словно замедляется. Окружающий ландшафт перестает притягивать взор и отвлекать нас от внутренних проблем. Человек как бы погружается в самого себя. Миг превращается в бесконечность, бесконечность в бескрайность, бескрайность в меланхолию. Зинка глядела на небо, потом на пустое поле, разглядывала убегающий вдаль перелесок, стаю облаков пересекающую немую долину, когда один из летевших вилков отделился от потока, и с силой ударил Зинку по голове, затем подпрыгнул на полметра вверх, и рухнул у ее ног.

– А! А! А! – разнеслось по всей окрестности. Народ мгновенно замер, – А-а-а!

Она стояла и хлопала глазами, которые ничего не выражали, затем схватила себя за голову. Ее взгляд стал лихорадочно метаться по лицам, капусте, грузовику, и по мере просветления ее сознания медленно опускался к собственным ногам.