Ангел в ночи. Забытые дневники

Надо сказать, что, находясь посреди поля под дождем и шквалистым ветром, меньше всего думаешь о высокой моде…

– Я тоже сначала в одной польскхой кхуртке ходила, выпендривалась, – заметила Инна, – А потом надоело и привезла ЕГХО летом из дому, после отпускха. Думаю: че такхая хорошая вещь пропадать будет. Кхрасоты кхонечно никхакхой, зато тепло! – Инночка поежилась от восторга и закружилась на месте.

Подошла Серафима Васильевна. Красная шапочка когда-то подернутая набок, теперь плотно сидела на голове наглухо пришпиленная косынкой из целлофанового пакета.

И плечи, и живот Серафимы были плотно упакованы в прозрачный полиэтилен.

– Серафима Васильевна, вы прям, как рождественский подарок, вся в целлофане, – заулыбалась Аленка, – Вам еще бантик на живот, и можно класть под елочку.

– Точно: на страшилу из Изумрудногхо гхорода похожи, – засмеялась Инна.

– Зависть, между прочим – плохое чувство, – Серафима шмыгнула носом, – Посмотри лучше на нашего Тарасика, – и она указала на невысокого «красноармейца», обутого в черные хромовые сапоги и завернутого в плащ-палатку.

Он важно расхаживал по полю большими равномерными шагами.

– А Тараса Петровича просто не узнать, – Аленка покачала головой, – Как ему идет этот плащик! Ему бы еще автомат за спину, и был бы полный комплект, – девчонки снова засмеялись, – Да, в таком виде на снегу спать можно…

Частые порывы ветра пронизывали насквозь уже промокшую одежду. Битва за урожай заблокадилась.

Если верить стороннему наблюдателю, то картина напоминала полотно «Французы под Москвой».

Глава 4

Пролетел сентябрь, как ветреный, шаловливый малыш, забрызгав весь город дождем и слякотью. За ним уже старший брат октябрь постучался в двери домов, клубов, больниц, высыпал на дороги всю листву и теперь тонкие сучья деревьев впивались в огромный тюк серой ваты. Мгновенно окрасил дома, тротуары, скверы в цвет утреннего тумана и промокшей паутины. Все стало бледным, недовольным, угрюмым.

Дворовые собаки, прячась под крыльцо дома, вывозились в серой жиже слякоти. Грязь высохла, взъерепенилась и застыла, превращая дворняжек в жуткие кошмары.

Бесцеремонный ноябрь прервал мучения наших героев, и одним прекрасным осенним утром конструкторский отдел зажужжал, как старый улей, наполнился свежим ветром перемен, гулом включенных приборов, криком сотрудников, хохотом молодых людей, хлопаньем дверей и стуком каблуков.