Всё сразу. Повести и рассказы

– Это из-за Ищеева, – хмуро сказал Петя, – Зря ты, Лёх, показывал, как он шпыняется со своим водилой. Мы не представляем, откуда ты про всё это узнал, да нам и не интересно. Но там так баба его после крещения орала, при всех. Ужас! «Пидорас, – кричит, – Позорище какое, перед храмом, перед людьми!». Хотя, по мне, так лишь бы человек хороший был. Ты проводника с поезда нашего знаешь, Коротаева?

Лёха кивнул.

– Так вот, он же тоже, того.. Ну.. С мужиком живёт даже, вроде. Но человек хороший. Всегда поможет, хоть рюмочкой, хоть копейкой.

– О, развёл философию! – захохотала Светка, – Петь, ты что несёшь? А ты бы сам.. Ну, дал бы тому же Ивану Павловичу, а?

– Ты что, Светка? – взвился Петя, – Я ж мужик настоящий! Ну вот как, – он сильно подёргал себя за грязную куртку на груди, – Вот мужик я, вот сидит это во мне, и никак это не вытравить, и никуда не денется! Исключено!

– Даже если бы он тебе сто тыщ дал за это?

– Даже за сто тыщ! – Петя гордо отвернулся от Светки, налил только себе и выпил.

– Свет, – осторожно начал Лёха, – Но я ж в самом деле не помню ничего. И что показывал там, как вы говорите, не помню, и что говорил – тоже.

– Какая уже разница? – вздохнула Светка, – Будем теперь надеяться, что Максим горячий, но отходчивый. А то, Лёх, на одну твою пенсию мы не проживём.

– Ну, будем надеяться, – повторил Лёха, – Чтоб к Богу поближе быть, хоть у оградки посидеть, – он, пристально глядя на руку, осторожно сложил её в щепоть, поднёс сначала ко лбу, приложил. Прислушался к себе. Потом быстро-быстро перекрестился три раза и облегчённо выдохнул.

– Напасть какая-то, Светка, не поверишь! – пьяно захихикал Лёха, – Наливай, родная, заходит вроде нормально.

Внезапно встрепенулся Петя.

– Сто тыщ, говоришь? – задумчиво и громко протянул он. Светка чуть не поперхнулась, а Лёха хохотал так, как будто всё, что страшного произошло за каких-то два-три дня, случилось совсем не с ним.

9

А наступила весна как-то сразу. Апрель выдался ясным и сухим, и с каждым днём весна становилась всё ярче и изумруднее. Максим радовался каждой минуте, проведённой на улице, иногда он просто сидел на скамье перед домом, улыбался и грелся на солнце.