Сентиментальное путешествие. Повести и рассказы

– Я приеду к тебе, моя хорошая.

– Как ты найдешь меня?

– Давай встретимся в следующую среду в пять вечера на автобусной остановке в N – ском.

– О к. Извини, мне уже пора, сегодня отпросилась пораньше. Пока!

– До свидания, зайка! Целую.»

Когда вернулся Максим, Инга показала ему свою переписку.

– Что ты наделала! – воскликнул он. Сам он и через месяц бы не решился назначить встречу девушке, да еще москвичке.

В то утро он послал ей «привет!» со смайликом и получил «приветик» с такой же улыбающейся круглой рожицей.

В свободную минуту Максим не прочь поговорить о том-о-сем с несколькими знакомыми девушками из разных городов. Его завораживали пунктиры чужих судеб. Из столицы приходили известия о посещении ночных клубов, покупке иномарок, поездках в Европу и Америку. А молодые провинциалки годами обходились без отпуска, поскольку их некем заменить, работали бухгалтерами на двух работах или на одной за двоих и мечтали скопить денег, чтобы когда-нибудь покататься на верблюдах в Египте…

– А что такого? – невинно улыбнулась Инга.

– Спасибо. Но мы знакомы с ней всего четыре дня, я даже не успел спросить, как ее зовут, и не знаю, как она выглядит…

– Вы еще не обменялись фотками? Откуда же я знала?

– Ладно, я все равно собирался в отпуск, пойду к шефу.

Раздался звонок. Инга взяла трубку. Петров сказал, что очень скучает, и предложил встретиться вечером. Она хотела его просто послать, но подумала и вежливо сказала:

– Извини, не могу, я занята сегодня…

– Предлагаю посидеть в кафе. Полчасика. Потом я отвезу тебя домой.

– Я же сказала, не могу.

Домой вернулась рано. Олег поцеловал ее. Кошка встретила ее у дверей и стала тереться о ноги.

– Я голодная, как волк.

– Сейчас поджарю колбасу с яичницей и макаронами.

– Спасибо, зая.

Инга подумала: «Как хорошо, что я никуда не поехала». Она переоделась в халатик, включила телевизор и уселась на диванчик, поджав под себя ноги. Через минуту появился Олег. Лицо его было чем-то огорчено.

– Милая, представляешь, кошка стащила колбасу со стола, – сказал он.

– Вот, скотина! – это восклицание могло относиться как к пронырливой кошке, так и к растяпе-мужу.