Моряк

Отсюда открывается отличный вид на то, как полусонный Клод читает мою книгу. Его зрачки так и бегут по строчкам, а в выражении его лица можно прочитать глубокое, но эфемерное уважение ко мне.

Эфемерное, потому что, несмотря на субординацию в нужные моменты, на судне мы равны.

Позже я буду так же уважаем, как в момент, когда я вступил на судно и заставил расплыться в улыбке дядю Стива.

Некое коллективистское гнездышко, а не рыболовный корабль.

Опусти взгляд и там лежит, непринужденно скрестив ноги, Жак. Он курит трубку, словно бывалый моряк, а не паникер, что вчера устроил сцену.

Но, все же, так и есть. Этот лягушатник – бывалый моряк. Никто не защищен от событий, которые могут привезти к полному краху ваших идей и интересов. Наверное, этим и наслаждались они.

Никто не спешил выходить наружу.

Клод, видимо периферическим зрением, заметил, что я глазею на него.

– О, Уильям, доброе утро. – Сказал он.

Но взгляд он не отвел от книги. Он перелистнул одну, и разродился разглагольствованием:

– Я почти всю твою книгу прочитал.

Мне вот интересно, Уильям, на кой черт тебя сюда то занесло? На больного ты не похож. Ну, дело твое ведь. И, у меня есть действительно важный к тебе вопрос: Ты ведь напишешь о нас книгу? – Уголки его рта поднялись ввысь.

Разумеется, говорю я.

А запах жаренной рыбы так и стоял. И это куда лучше, чем запах сырой рыбы.

На койке внизу все храпел Джерри. А Жак, если и смотрел на нас, то как на неодушевленные предметы. Как вы смотрите на мебель в вашем доме.

А ведь раньше Жак был, хоть весьма импульсивным, но славным малым с длинным вытянутым носом, тонкими черствыми губами, черными волосами и с щетиной. Но сейчас, это обособленный зверь, готовый наброситься на всех с револьвером, что лежит в комоде в каюте, где спит Стив. Между прочим, он заряжен всего на пять патронов.

Стив рассказывал, что единственный выстрел он произвел, когда к кораблю подплыла тигровая акула. Окрасилась ли вода в красный цвет, неизвестно.

Дверь отворилась и в дверном проеме стоял гордый кок, одетый вовсе не в форменный грязный костюм, а в чистый, белый респектабельный костюм.

Он стоял скрестив свои руки, и я спросил его:

– Что, кто-то решил нас снять?

И я расплылся в улыбке. Но, после того, что он сказал, улыбка была стерта и сменилась удивлением.

– Репортеры. – Ответил он своим тенором.

– Репортеры? – Синхронно спросили мы все, кроме Джерри.

– Репортеры. – Отрезал кок.

И что же теперь, думаю я.