Цветок жасмина (сборник)

И еще ему представлялось, что стоит только шевельнуться, и то невыразимо прекрасное, что между ними произошло, тотчас утратит ауру волшебства, которой сопровождаются его отношения с Ясмин, и сделается приземлённей и обыденней.

Наконец она открыла глаза, потянулась и произнесла сказочную фразу, которой он нисколько не удивился, потому что все происходящее и было сказкой: «Как же долго я спала…»

И они вернулись на грешную землю.

Ясмин быстро натянула свитер, он последовал ее примеру. Несмотря на включенное отопление, дом еще не слишком прогрелся.

– Есть хочешь? – спросила она, угрем влезая в обтягивающие джинсы.

– Не то слово – умираю, как жрать хочется! У меня же бутерброды в сумке…

– До твоих бутербродов дело дойдет, – пообещала она. – Идем на кухню.

В кухне они опустошили холодильник, наделав кучу сэндвичей с ветчиной, сыром, красной рыбой – все, что нашлось. Открыли бутылку красного вина. От виски он отказался.

– Это дедовы запасы, – пояснила она с набитым ртом.

– Дед у тебя крутой.

– Ты даже не представляешь, насколько! – чуть заметно усмехнулась она. – Понимаешь, он долгое время проработал за границей.

– Ну и что? Сейчас многие работают за границей, – пожал он плечами.

– Как тебе объяснить… Он работал еще во времена Советского Союза. И не под своим именем.

– А-а… понятно. Нелегал. То-то взгляду него такой, такой… пронизывающий.

– Он, действительно, людей видит насквозь, – очень серьезно сказала Ясмин.

– А он знает, что мы с тобой на даче?

– Он знает, что я с подругами поехала на дачу.

– А если он вдруг приедет?

– Не приедет. Хотя, возможно, и догадывается, что я здесь вовсе не с подругами.

– Однако, – слегка поежился Влад. – Я, конечно, не боюсь, но не очень-то приятно, когда…

– Исключено, – жестко сказала Ясмин, – у нас в семье следить не принято.

А потом они снова сидели возле камина, смотрели на пламя, читали вслух любимые стихи, целовались и любили друг друга. И Влад снова легко шагнул из привычного земного измерения в другое, незнакомое; и в этой новой вселенной существовали только двое: он и Ясмин.

Трясясь воскресным вечером в полупустой электричке, они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и молчали.