Стороны света

Ты носишь его на себе —

еле заметный контур поверх твоего лица.

В уголках глаз, где было (ты помнишь?) моё место,

обосновался он – вот след его поцелуя.

Только я вижу разницу.

Иногда он просыпается, начинает ворочаться,

смотрит по сторонам и тогда – выпадает

из тебя, как из колоды джокер. Становится рядом.

Идёшь, о двух головах.

А я никогда не мог

стать тобою хотя бы наполовину.

Во мне сохранился голод неразделённого существа.

Я касался тебя, ничего не понимая.

Жил то там, то сям. Ютился

между костяшками пальцев, спал

в уголках глаз. Не оставлял следов.

***

Скоро женщины, которых я любил,

станут старенькими.

Маленькими сморщенными корнеплодами.

Будут расти в земле, пожирать ее соки.

Оттуда говорить, невнятно и глухо:

«Никитин, принеси сигареты.»

Я пойду за куревом,

красивый молодой мужчина без души.

***

Говоришь, бывает, с другим

про зеленый сад,

про закатный дым.

Между тем ты сам виноват.

Между тем ты сам виноват,

что туда тебя не зовут.

И забвения виноград

на уста тебе не кладут.

Даже звать тебя «Виноват».

И зима прядет

много лет подряд

тонкий, как паутина, лед.

***

Дом снесли, а мы еще стоим.

Я смотрю спокойно на отца

и не знаю, что мне делать с ним.

Всё проговорили до конца.

Боли нет, досада – может быть.

Точку бы поставить и уйти.

Выпить разве – я умею пить.

Вот недавний пост – его прочти.

Нет веранды этой, кухни нет,

но отец все думает, не спит,

видит на веранде силуэт,

слышит, как на кухне пол скрипит.

***

С тех пор, как стал я нелитературный,

обычный человек,

с меня сошел налет культурный,

как жидкий снег.

И если скажут: «Вот у Аронзона…»

Я более не помню Аронзона.

«Есть у Айги…» Я позабыл Айги.

Вокруг меня теперь сплошная Зона.

И здесь никто не парит мне мозги.

Хотя, бывает, встретишь человека,

и молвит благородный муж:

«О, как людей ломает ипотека!»

Но это чушь:

На мне облез, как старые обои,

весь этот слой —

без разочарования, без боли,

само собой.

Настя Запоева

…На мраморах богов мы слезы примечали.