Стороны света

Тем более что несовпадающая схема рифмовки заменяется ассонанасами в этих же местах на «а» и усиливается огласовками «ал – ол» по принципу дополнительности (можно ещё проследить за слогом «пал-пол»), а также вниманием к цвету – у меня чёрный и алый (именно алый, чтобы в абсолютной метафоре участвовал и звук), – и тогда необходимый эффект, как мне кажется, всё-таки производится. Стоит отметить также третье уже появление «простыни» в сборнике (в «Молодой служанке» просле простыни облаков – чёрными простынями был укрыт лес, в другом стихотворении простыня тревожно «вздувается» у прачек на пруду; теперь «запачканные кровью простыни вздуваются»).

Ничего не изменил. Как было переведено больше 20 лет назад, так и осталось.

Зимние сумерки

Максу фон Эстерле[2 - Макс фон Эстерле – художник и портретист, работавший в журнале «Бреннер», чуть ли не в каждом номере которого печатались стихи Тракля. Возможно, в его мастерской Георг и намалевал свой «Автопортрет» 1913]

Неба чёрного металл.

Алый шквал прошёл над парком

И ворон с их диким карком

По аллеям разметал.

Луч застыл – и вдруг пропал.

Сделав круг, упали рядом,

Сатаной гонимы, адом,

Семь голодных прилипал.

Рылись в мусоре, взлетал

Клюв над тихой перепалкой.

Жутко, сладостно и жалко

Блещет, зол, театра зал!

Церковь, мост, больница. Пал

Полумрак на дно канавы.

Вздулись простыни, кровавы:

Парус. Алый шквал. Канал.

9-е стихотворение сборника 1913 г.

Поработал над цветовыми эпитетами – абсолютными метафорами, проводниками и указателями сложных чувств.

Женское счастье

Шествуешь среди подруг,

Улыбаясь, как на плахе:

Дни с собой приносят страхи.

Выцвел мак – и бел от мук.

Плоть твоя, твоя краса,

Виноград налился соком.

Пруд косит зеркальным оком.

Принялась косить коса.

Но роса сбивает жар.

Листья вниз струятся красно.

Мавр к тебе льнёт – грубо, страстно,

Бурый траурный муар.

В одиннадцатом стихотворении (название которого можно было бы, отталкиваясь от смысла слова «покинуть», перевести как «В комнате, где никого нет»), видение изменённого сознания характеризуется внутренним ощущением «перехода», растекания, отсутствия границ, не-соразмерности, которое уже было нащупано в «Меланхолии вечера», золотой лес «течёт», и у него снова нет границ.