Альфонсина Сторни. Потерянная нежность

Какою мукой нежной тихо я страдаю,

когда, с тоской, души разрезавшей мне дали,

я дни все, хоть обманы мне известны стали,

целуя гибельные руки, прожигаю!

Два слова

Этой ночью ты прошептал мне два слова

простых. Два слова, уставших снова

и снова быть произносимыми. Два слова,

что, старые, новыми стали.

Два слова столь нежных, что, с неба ночного,

луна, просочившись сквозь веток покровы,

замерла на устах моих. Столь нежных два слова,

что пошевелиться боюсь, не решаюсь,

стряхнуть муравья с шеи чтобы.

Столь нежных два слова,

– что говорю, не желая того – о, жизнь так прекрасна! —

столь нежных, столь кроткого зова,

что на тело льют масло душистое словно.

Столь нежных и столь прекрасных,

что нервные мои пальцы,

как ножницы, тянутся к неба тканям атласным.

О, пальцы мои срезать

звезды желают так страстно!

Страх

Так близок твой взгляд был, и страсть тебя жгла.

Как львица, готовая в сердце вцепиться,

Я, преображенная, вдруг замерла.

Луна мне: … снег, гибель, забыться, забыться…

«Все – пепел, – вскричала я – прах!». Мы застыли,

и статуй, двух бронз, холоднее мы были.

Предчувствие

Я предчувствую, что жить мне осталось недолго.

Голова моя словно плавильная печь,

все очищает и поглощает.

Но без единой жалобы и без всякого страха

я тихо хочу умереть безоблачным вечером,

под ясным солнцем.

И пусть белая змея родится в ветках жасмина,

и, нежная, нежно пусть в сердце меня ужалит.

Пой!

В то время как меня пугает мрак ночной,

а я страдаю, плачу и хочу забыться,

о людях ничего не знающая птица,

ты, со златыми крыльями, ты, птица, пой!

Спи!

Безмолвный мрамор, чьи глаза пусты,

О, ты, в одну смотрящий точку, ты!

Не просыпайся никогда – веками

Спи…

Пока в тебе свои вьют гнезда птицы

И сила пробуждается весны,

Безмолвный мрамор, чьи глаза пусты,

Спи же, спи.

Пока вселенная своею мощью

Извечной движет вечные миры,

Ты вечно, о, несчастнейшая форма,

Спи же, спи же, спи…

Послушай

Я рядом прилягу, безмолвно, безмолвно,

в духах вся, в духах, потеряв мыслей нить,

и не будет ни слов у меня, ни желаний,

только буду уметь любить.

Как воды падут, монотонно и грустно,

найду твою грудь, чтобы груз свой склонить

на нее, непосильный, что душу терзает,

и что я не могу объяснить.