Как оно есть. Этюды, эссе, рассказы

Создает комфорт и даже некую беспечность.

И когда в тебе живет радость, как постоянная величина без выпадов сомнений, то не нужно никаких лишних усилий, – тужиться, пыжиться, рваться и доказывать. Все идет своим путем, вальяжно и без суеты.

По сути, каждый из нас один, и это совершенно нормально, потому что кто, кто же может понять тебя, кроме тебя самого – да и то с оговоркой? А кто может тебе не завидовать, кроме тебя же самого?

Это вполне жизненно. Однако очень странное ощущение именно тогда, когда резко, как хлопок или щелчок, осознаёшь, что люди, кто с тобой дружит или общается, в той или иной степени – завидует тебе.

И если даже ты решишь кому-то об этом сказать, самые смелые ответят «Да, это так».

И перечислят то, что в твоей жизни вызывает у них зависть. А тебе остается лишь потрясенно замолкнуть и удивляться с застывшей улыбкой. Ибо это все еще полчаса назад было перемешано с иллюзией НЕодиночества.

И ведь на самом-то деле ни на чье плечо не охота прилечь и поканючить.

Чтобы запомнилось. Главное же – оторваться от всего, и идти навстречу рассвету со скоростью сверхзвуковой и легкостью полета дельтаплана.

Кстати, в определенный момент вдруг стало очевидным, что мы не смотрим друг на друга как в зеркало. Перестали купаться в иллюзии «мы отражение друг друга»: амальгамма с зеркала стремительно осыпается. Варианты? Совсем избавиться от устаревшего предмета обихода, ставшего заурядным предметом, а не жизненной необходимостью.

Еще: сменить амальгамму, но кто ж входит в одну и ту же реку дважды? Вариант третий – не обращать внимания на то, что зеркало превращается в стекло. А наслаждаться этим, взглядом – только вперед, перешагнуть через условность стекла – и с легкостью обернуться в реальность, в мгновение ставшую прошлым.

Интересно, его письмена и мысли – всего лишь искусный перевод текстов песен с иностранных языков? Или всё ж это его мысли, собственные?

…А внезапно раз – и «привет, хорошо выглядишь».

Какая это тонкая линия между любовью и ненавистью, думают многие. Как это непросто – забыть и не презирать. Да очень просто.