Строитель коммунизма

Да тут целая кампания затевается – ловля сачков…» Гера! А как он играл на гитаре, какие песни… Хорошие они ребята – и Ваня Лукин, и Володя Ахметов, и Алик Гринман… Но особенно Саша Матвеев! Саша показал аккорды на гитаре… И вот, Гера!.. К супу он еле притронулся, чуть-чуть поковырял гречку, выпил компот с хлебом – злые языки утверждали, что в компот перестали подливать бром, оттого все и перегрызлись. В предбаннике он увидел Витю – только Витя мог ему помочь…

3

– Витя, я хотел… с тобой поговорить!.

– Да? Я готов выслушать тебя. Пошли, не здесь же… – они вышли из каптерки, остановились в пустом закутке. – Собственно, я в курсе… Зря ты обидел Женю, он хотел тебе только добра.

– Я это от него уже слышал.

– Вряд ли я смогу сообщить тебе что-нибудь новое. Женя сказал тебе правду. Во всяком случае, я придерживаюсь его точки зрения.

– И насчет женщин?

– Насчет женщин… Видишь ли – надеюсь, это останется между нами? – Женя недавно развелся с женой. И вряд ли он может быть объективен в этом вопросе.

– А насчет лагерей?

– Насчет лагерей?.. В сущности – не удивляйся! – в сущности, и мы все здесь зэки, добровольные зэки…

– Погоди, я хочу понять… То, что он рассказывает о лагерях, – это ужасно. Но мало ли можно напридумывать ужасов!

– Все это – правда. Так было…

– Но если это правда, почему я об этом до сих пор ничего ни от кого не слышал?

– Ты еще о многом ничего ни от кого не слышал, но ведь это не значит, что всё это неправда.

– Нет, конечно… Погоди, у меня даже была такая теория: чего мы не знаем, то для нас не существует. Ну, вот хотя бы Древний Рим – он для нас существует, поскольку мы о нем знаем. Теперь представь: мы ничего о нем не знаем, тогда…

– Но Древний Рим все равно существовал, знаем мы о нем или нет. Знаем, не знаем – это факт биографии, а не истории.

– Ну, черт с ним, с Римом… Но ведь это же – наше время!

– Наше время? Я заранее прошу прощения, но… знаешь ли ты, который сейчас час?

– Что? Но при чем тут…

– Скажи мне, пожалуйста, который час.

– Ну… – Павел посмотрел на часы. – Тридцать две минуты второго. Значит, в Москве примерно половина десятого.

– На самом деле, половина девятого. В тысяча девятьсот тридцатом году в нашей стране принято так называемое «декретное время» – стрелки часов передвинули на час вперед. Видишь, ты об этом не знал…

– Ну хорошо, допустим я во все это поверил. Допустим.