Защита

Послушно фильтрами вперёд выскочило несколько сигаретных кончиков.

– Любочка, – шаря по карманам, сказал Кирилл, – Неужели ты клюнешь на эту разрекламированную дешёвку?

– Позвольте, – галантно возразил Мокашов, – если вкус и в самом деле, ну, что ли, плод привычки, то я её приучил.

– Да, – ответила Люба и улыбнулась.

– Любочка, отчего ты позволяешь? Он же чёрт знает, что несёт. Не то приучил, не то приручил, а у тебя муж и дитя.

– Да, – снова ответила Люба.

«Люба – наша сестра милосердия, – подумал Мокашов, – безотказного и безадресного».

– А вчера шеф…

– Нечестно-нечестно, – Мокашов замахал руками, разгоняя дым. – Севку подождём.

– Пустое. Знаем мы эти аспирантские замашки! Но ты вчера был хорош.

– От кого слышу?

– Забожиться готов! Шефа, знаешь, пробила слеза. «Вы, – говорит, – да, Мокашов – единственные из молодых». «То-то, – говорю, – вы нас совсем затюкали». «А вы как думали? Сразу на готовенькое? Нет, – говорит, – так не бывает! Положите сначала на стол ваши способности».

– И орали все время: «На брудершафт!», – делая что-то перед зеркалом, стоящим на машинке, сказала Люба, – и целовались.

– Не может быть, – поморщился Мокашов.

– А мужики всегда перепьются и объясняются в любви.

– Что тут удивительного? – сказал Кирилл. – Обычная мужская солидарность.

– Нет-нет, – прервал его Мокашов, – нужно всё по порядку. И Сeбacтьяна подождём.

2

Дарья Семёновна несколько paз подходила к двери. Но дверь была заперта изнутри, видимо, на задвижку. За дверью говорили тихо, и ничего нельзя было разобрать: работают они или чешут языками. Уже одно то, что не стучала машинка, говорило о том, что Люба не занята. Но она могла строить графики по точкам, что ей в последнее время поручал Кирилл. Так что о том, что теперь творилось на кафедре, трудно было судить достоверно.

Тогда она пошла назад, в препараторскую, и, открыв один из высоких старинных шкафов, стоящих вдоль стены, достала свой «кондуит». Так назвал его Кирилл, когда о нём стало известно на кафедре. Она записывала в него всё, хотя ей никто этого не поручал: кто и когда пришёл на работу, что делал и в какие часы. И когда через отдел кадров это стало известно на кафедре, вышел большой скандал. Особенно горячились молодые.