Защита

А поток диссертаций не уменьшается. «Я, – говорит, – в этом полугодии совсем их субсидий лишил, а диссертаций перевыполнение…»

– А что на совете будет?

– Защита.

– А ещё?

– Вот вы где прячетесь?! – дверь распахнулась, и появился Левкович: лысый как ящер и чем-то всё-таки моложавый.

– Семь городов соревнуют за мудрого корень Гомера: Смирна, Родос, Колофон, Саламин, Хиос, Аргос и Афины, – наполнил он комнату своим настойчивым говорком.

Лишь хитроумный Моисей (так его обзывают на кафедре), мудрый и многоопытный, может появиться так.

– А, Моисей Яковлевич, – обрадовался шеф, – давно вас жду!

– Я из совета. Кафедра приборов считает, что вы – её диссертант, управленцы это оспаривают.

– Тут одно обстоятельство, – посерел лицом шеф. – Сойдём вниз, посоветуемся. И вы, молодые люди, подходите попозже, – шеф взглянул на часы и заторопился.

Уже с лестницы долетел до них журчащий голос шефа и ухающий Левковича.

– Что это с ним?

– Боится. Заторможенный.

– Ты в своём уме?

– А ещё, по слухам, в Москве по защитам носится некая шайка аспирантов. Так называемая «шайка Бурбаки». Развлекаются, гробят всех подряд, и полный детский сад: метки чёрные и лозунг «За чистую науку». А у шефа стойким кошмаром ещё Карпаты, с семинаром, проваленным «Бедой». Представляешь, она и здесь соткётся из туманов.

– Давно он здесь?

– С восьми. Я уже за тобой Любочку послал. Думал, не выдержу.

– Теперь его Моисей займёт.

– Многоопытен и мудр, как змей. Сведущ в семи искусствах сразу.

Глава 4

1

В зрительном зале особенный потолок: деревянный, с выступами и нишами. Такие и в больших аудиториях института. Они пугают студентов, им кажется, что кто-то за ними оттуда наблюдает. Бархатный занавес сцены сегодня раздвинут, и по ней ходит шеф. На высоком помосте, среди развешенных плакатов и двух досок на высоких ножках.

Перед помостом сцены, за серым столом сидят члены учёного совета. Некоторые переговариваются, не слушают, не смотрят, как волнуется шеф. Говорит он хорошо, но повторяется, вертит указку, и даже отсюда видны капли на высоком шефовом лбу. И руки дрожат, но издалека это незаметно.

В зале – масса народа: свои, приезжие.